Следователь сообщил, что ему не удалось найти фамилию Ганса Райнфранка в списках подвергшихся стерилизации, но что он уверен, что Гансу все-таки сделали такую операцию. После войны Ганс, вероятно, хотел получить какую-то компенсацию. Для того, чтобы его признали жертвой преследований при нацизме, он должен был предстать перед специалистами. Вессель полагал, что таким образом Ганс оказался в кабинете доктора Манфреда, которого как раз и назначили экспертом по таким делам…
— Да, прямо-таки шекспировский сюжет, — заметила Черил. — Жертва вновь оказывается перед своим мучителем — на сей раз в роли просителя.
— Таких историй сколько угодно, — произнес Эдер. — Конечно, желательно было назначить на все должности ненацистов, но их в Германии оказалось не так уж много.
И этот день, как и предыдущий, пролетел незаметно. Мариссель поднялся к себе, с сожалением подумав о том, что им с Черил остался всего один день отдыха в этом доме. Он потушил свет и лег, но почувствовал, что в комнате жарко, решил пошире открыть окно.
Мариссель взялся на оконную ручку и вдруг увидел на улице спрятавшегося в кустарнике человека. Он присмотрелся внимательнее. Несомненно, кто-то сидел в кустах в нескольких метрах от дома.
Не включая света, Мариссель быстро оделся. Он раздумывал, не разбудить ли Эдера, но для начала захотел посмотреть, кто же бродит у них под окнами.
После двух загадочных смертей по соседству хладнокровный Мариссель ощутил в себе несвойственную ему прежде подозрительность. Стараясь не шуметь, он спустился вниз и пошел по коридору к гостиной. На первом этаже он опять выглянул в окно, но никого не увидел: незнакомец исчез.
Мариссель подошел к двери, очень тихо повернул ключ и медленно отворил ее. Он вышел на улицу и двинулся вдоль стены. Было очень тепло. Мариссель вглядывался в каждую тень. Он обошел вокруг дома и оказался у кустов, где несколько минут назад кто-то стоял. Теперь здесь было пусто.
Где-то по соседству дежурил полицейский. Мариссель подавил в себе желание наведаться к нему и спросить, не заметил ли он что-нибудь подозрительное. Он решил еще раз обойти вокруг дома. Теперь он уже шел увереннее, не пугаясь хрустнувшей ветки или шороха листьев.
Приблизился к пристройке, где находился гараж, и в этот миг услышал шум у себя за спиной. Мариссель стремительно повернулся, но его ударили по голове чем-то тяжелым, и он без сознания рухнул на землю.
«Ничего не взяли», — это была мысль, с которой к Марисселю вернулось сознание. Открыв глаза, он увидел свою руку с золотыми часами и подумал, что нападавший не собирался его грабить. Он потрогал затылок — крови не было. «Уже хорошо», — решил Мариссель. Приподняв голову, он осмотрелся: вокруг никого. Вдруг в доме вспыхнул свет! Сквозь неплотно задернутые занавески Мариссель увидел, что по лестнице поднимается одетый Эдер. Он вошел в свою комнату, и свет сразу потух.
Откуда шел Эдер? Почему он был одет? Неужели это милый и доброжелательный хозяин стукнул его по голове?.. Куда ходил Эдер ночью? От кого прятался в кустах? Мариссель вспомнил об одежде с пятнами крови в корзине.
Мариссель добрел до крыльца. Дверь оставалась незапертой. Он прошел в ванную, умылся. До затылка больно было дотрагиваться. Он растерся полотенцем, застегнул рубашку, собираясь выйти из ванной, и замер. За окном взвыла полицейская сирена, брызнул свет фар. Кто-то забарабанил в дверь:
— Откройте, полиция!
Мариссель стоял в нерешительности. Вниз спустился Эдер в халате. Он словно и не удивился, увидев Марисселя одетым, с полотенцем в руках.
Эдер спокойно открыл дверь и спросил:
— Что случилось?
На крыльце стояли следователь Вессель, а за ним двое полицейских в форме. Еще один полицейский остался возле машины. Полицейские держали в руках автоматы, и вид у них был очень решительный.
— Господин Эдер, вы не хотели бы сделать добровольное признание? — в тоне следователя была уверенность. Эдер по-прежнему стоял на пороге, не позволяя ночным гостям войти в дом.
— Я надеюсь, господин следователь, что у вас есть достаточно веские основания для того, чтобы врываться ночью в дом, — сказал он. — И вы завтра сможете изложить их прокурору, поскольку я намерен утром подать жалобу. Хочу напомнить вам, господин следователь, что мы сегодня беседовали два с лишним часа, и я подробнейшим образом ответил на все ваши вопросы. Мы можем продолжить наш разговор, если вы будете действовать в рамках уголовнопроцессуального кодекса и вызовете меня должным образом оформленной повесткой.
— А если я попрошу у вас разрешения войти и осмотреть дом? — спросил сквозь зубы следователь.
— Вы получите отказ, — холодно ответил Эдер.
Минуту или две они смотрели друг на друга. Полицейские так же молча сжимали свои автоматы. В какой-то миг Марисселю показалось, что следователь Вессель прикажет полицейским войти в дом, но боязнь неприятностей пересилила.
