В конце концов мама принесла тарелку тушеного мяса и поставила ее на мой прикроватный столик вместе с ломтем хлеба. Она села на край моей кровати, убрала несколько прядей волос с моего лица и посмотрела на меня так, словно я все еще был ее милым мальчиком-ангелом. Бедная, глупая женщина.
— Как ты себя чувствуешь, бубба? — спросила она, протягивая мне обезболивающее и стакан воды.
— Не очень хорошо, мама. — Я проглотил таблетки, и она поставила стакан на прикроватный столик, бросив на меня сочувственный взгляд.
— Бедняжка моя, — вздохнула она, заправляя за ухо прядь рыжих волос. — Мама быстро приведет тебя в порядок, не волнуйся об этом. — Она сжала мою руку, затем встала и начала наводить порядок в комнате, как хорошая женщина, которой она и была.
Это был не первый раз, когда она вытаскивала из меня пулю, и, вероятно, не последний. Она знала, как вылечить меня, но я уже терял терпение, размышляя над своими планами.
Я сунул руку под подушку, достал мешочек с бриллиантами и высыпал их себе на ладонь. Они были крупными и прекрасными, пять маленьких красавчиков, сверкающих у меня в руке. Вот она, империя в зачатке. Новый старт. Но мне это было ни к чему, если моя сладенькая снова не будет под моим контролем, готовая так сладко умереть за меня, чтобы я мог одержать окончательную, неопровержимую победу над «Арлекинами». Я становился несколько одержим этой идеей, и к тому же я был чертовски мстителен. Так чего же мне будет стоить триумф над ними?
Я засунул бриллианты обратно в мешочек, все, кроме одного, который покрутил между большим и указательным пальцами, прежде чем позвонить по одноразовому телефону, который подарила мне мама.
Я знал много плохих людей, и они тоже знали много плохих людей. Все, что мне нужно было сделать, это распространить весть об этой блестящей маленькой награде за голову Роуг Истон, и к концу недели кто-нибудь притащит ее к моей двери связанной, с кляпом во рту и полностью мою.
Бриллиант за девушку, которая может погубить «Арлекинов»? Казалось, это более чем честный обмен. Так что я собирался выпустить монстров на свободу и позволить им сделать за меня грязную работу.
Мои сны были жестокими, меня бросало то туда, то сюда, как будто я был подхвачен штормовым океаном, пока внезапно он не выплюнул меня, и я проснулся от толчка, весь в горячем поту, поняв, что меня сейчас вырвет.
Я выпутался из кучи конечностей, в которой застрял на диване, и помчался в ближайшую ванную дальше по коридору. Я распахнул дверь, упал на колени, и меня вырвало в унитаз, потоком морской воды и наполовину переваренной пищей.
У меня закружилась голова, а горло обожгло, когда я выплескивал все, пока ничего не осталось. Чья-то рука легла мне на плечо, и я застонал, осознав, что у меня есть свидетель этого дерьмового шоу, уткнувшись лицом в руку, лежавшую на сиденье унитаза.
— Ты в порядке, чувак? — Спросил Чейз, и я немного расслабился, благодарный, что это был он.
Чейз не стал бы без устали насмехаться надо мной из-за этого дерьма, как мог бы Маверик, и я не хотел, чтобы Роуг видела меня слабым. А Фокс? Ну, он начал бы суетиться, приносить мне воду и играть в папочку. А Чейз будет рядом со мной, пока я не скажу ему, что мне нужно. Это было в его духе. Он понимал, что компания одного из членов нашей команды — это все, в чем мы когда-либо нуждались, с какой бы болью мы ни сталкивались. Именно так он переживал гнев своего отца, разыскивая нас и купаясь в нашем обществе, забыв о темноте, которая ждала его дома.
— Да, — сказал я наконец, поднимая голову и сплевывая в унитаз, когда кислота попала мне на язык. — Теперь лучше.
Я встал, и он отступил в маленькую комнату, чтобы дать мне пространство, прислонившись плечом к двери, пока я полоскал рот в раковине. Он даже не отреагировал на запах рвоты в воздухе, когда двинулся спускать воду в унитазе.
Он дернул подбородком, предлагая следовать за ним, и я так и сделал, позволив ему вывести себя в коридор, а затем спустился к задней двери, выходящей на крыльцо. Снаружи воздух был густым от жары, послеполуденное солнце раскаляло землю и заставляло волны искриться.
Чейз опустился на ступеньки крыльца, а я сел рядом с ним, пока он доставал пачку сигарет и зажимал одну из них между губами. Он достал из кармана зажигалку, на которой был изображен скелет на мотоцикле, но она выскользнула из его пальцев, подпрыгнув на ступеньках и ударившись о песок внизу.
Я двинулся, чтобы поднять ее, прежде чем он успел, переместившись на ступеньку ниже него, а затем повернулся назад и зажег пламя, поднося его к концу сигареты. Он наклонился к нему, глубоко затягиваясь, а я наблюдал, как он всасывает все эти токсины в свои легкие, нахмурив брови.
— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы бросить? — Спросил я, снова садясь рядом с ним и крутя зажигалку между пальцами.
— Да, я думал об этом, — сказал он, взяв сигарету двумя пальцами и выпустив струйку дыма.
— И? — Я нажал, когда он затянулся снова.
