Кармен приняла чашку кофе, которую он протянул ей, их пальцы соприкоснулись, когда она брала ее у него, и я заставил себя выпить всю чашку, не сказав ни единого слова. Не то чтобы мне было не насрать, с кем она трахается. И если ее выбор подает на таких долбоебов, как Трэвис, то я не был удивлен, что они не производили на нее впечатления, когда доходило до дела. Такой женщине, как она, нужен настоящий мужчина, который научит ее тело тому, что ему нужно, но это была не моя проблема.
— Ты убила не всех «Мертвых Псов», — заметил я, ставя свою чашку обратно на стол. — Шон все еще ходит на своих ногах.
— Гребаный Шон, — фыркнула Кармен, и ее взгляд снова переместился на океан. — Похоже, его убить сложнее, чем таракана. Но даже в этом случае это вряд ли умаляет твой долг передо мной, и я надеюсь, что твои сыновья справятся с одним мужчиной без дополнительной помощи с моей стороны?
— Мои сыновья? — Спросил я, удивляясь, почему она не ожидает, что я справлюсь с ним сам, и улыбка, которой она одарила меня, сказала, что я только что попал в точку.
— Нам нужно обсудить оплату, Лютер, — сладко сказала она. — Жизнь за жизнь. И даже при этом я проявляю великодушие, потому что на самом деле я вернула тебе гораздо больше, чем просто твоего сына, не так ли?
Я кивнул, понимая, что этого следовало ожидать, и был готов заплатить любую цену за ее помощь. Я не обращался к ней легкомысленно, но в то время она была моим единственным шансом спасти его.
— Чего ты от меня хочешь? — спросил я, когда Трэвис взял дольку яблока из вазы на столе, закинул ее в рот и громко захрустел ей, даже не спросив разрешения взять еду, хотя, как ни странно, Кармен, казалось, не возражала.
— Мне ничего не нужно от тебя, Лютер, — сказала она, и ее греховные губы изогнулись в улыбке, когда ветер подхватил прядь ее волос и бросил ее на лицо.
Меня охватило желание наклониться вперед и заправить ее ей за ухо, как некая форма безумия, но я сумел сдержаться и позволил ей самой смахнуть ее.
— Я не понимаю, — признался я, хотя низкий смешок, исходящий от Трэвиса, говорил о том, что он понял.
— Такой долг, как у тебя, действительно велик, Лютер, — просто сказала Кармен. — И, как я уже сказала, я требую жизнь за жизнь.
— Ты хочешь, чтобы я убил кого-то для тебя? — Спросил я, испытывая облегчение от простоты этой просьбы. Убить я могу. И я могу сделать это настолько кроваво, насколько она захочет, хотя меня удивило, что она хотела от меня чего-то настолько простого, что заставило меня задаться вопросом, была ли цель важной — возможно, кто-то из правоохранительных органов или судья?
— Есть человек, которого я хочу убить, — согласилась она как раз в тот момент, когда Трэвис перегнулся через стол и поднес ломтик яблока к ее губам.
Она мгновение смотрела на него: его чрезмерная самоуверенность явно удивила ее, но колебание было недолгим, и она подалась вперед, беря яблоко в рот, прежде чем хорошенько впиться зубами в его большой палец.
— Черт. — Трэвис с проклятием отдернул руку, но взгляд, которым он одарил ее, говорил о том, что его ничуть не смутил укол боли, и это только разозлило меня еще больше.
— Кто он? — Спросил я, желая покончить с этим разговором и радуясь возможности кого-нибудь убить, потому что с каждым мгновением, проведенным в их компании, я чувствовал, как во мне поднимается потребность в кровопролитии.
Взгляд Кармен перемещался между мной и Трэвисом, а ее голос понизился, когда она наклонилась ближе к нам через стол, и я обнаружил, что не могу смотреть никуда, кроме как в глубину этих бездушных глаз.
— У меня такие большие планы на нас, — заговорщически выдохнула она. — Планы, которые вынашивались долгое, долгое время.
Что-то в ее мрачном тоне напомнило мне историю, которую она рассказала мне о «La Princesse», и о том, что люди ее отца сделали с ней. Как она вышла из-под его контроля и убила всех на той лодке, прежде чем обманом заставить остальных членов Картеля поверить, что она была всего лишь испуганным ребенком, чудом избежавшим резни.
Тогда мне пришло в голову, кому еще она могла захотеть отомстить. Человеку, который вселял страх в сердца всех по эту и другую сторону границы. Мужчине, которого все считали настоящим демоном, получившим плоть, чтобы вместить свою прогнившую душу. Тому, кто дергал ее за ниточки и заставлял танцевать для него.
— Ты хочешь убить лидера Картеля Кастильо? — Выдохнул я, слова едва слетали с моих губ из-за страха, что кто-нибудь их услышит. Реальность того, во что она меня втягивает, давила на меня, как свинцовая гиря на грудь. Никто кто выступал против него не оставался в живых. Никто.
Кармен снова улыбнулась мне, откидываясь на спинку стула и поднося чашку кофе к губам.
— Браво, Лютер, — промурлыкала она. — Думаю, мне понравится владеть тобой.
Я никогда не считал себя бисексуалом. Но когда Лютер Арлекин в полном смятении стоял передо мной на коленях из-за повешения своего сына, я должен был признать, что испытывал к нему симпатию.
