— Я покрываю убийство полицейского для своего сына, который, как я прекрасно знаю, является сутенером и работником секс-индустрии, и через его бизнес отмываются деньги от продажи наркотиков, — сказал он тихим шепотом. — Разве это недостаточно грязно для тебя, Джонни Джеймс?
Я уставился на него, пока он отпирал машину и садился на водительское сиденье, заведя двигатель.
Черт возьми, он был прав. Он был замаран через связь со мной. Я был позорным пятном на его безупречно чистой репутации, и, блядь, это странным образом доставляло удовлетворение.
— Ладно, я потусуюсь с тобой, чтобы ты не возбухал этому поводу, — сухо сказал я, когда он опустил стекло.
— Я тебя об этом не просил, — сказал он, и я цокнул.
— А тебе и не нужно было, я вижу это по твоим манипулятивным глазам, Гван. И если это заставит тебя молчать, я сделаю это.
— Правда, Джонни Джеймс, тебе не нужно делать то, что тебе не…
— Перестань морочить мне голову. Я расплачусь. Я буду задавать тебе вопросы и прочее дерьмо, чтобы убедиться, что ты выполнишь свою часть сделки, хорошо? — Я протянул руку через окно в знак предложения, хотя совсем этого не хотел, но какой у меня был выбор?
Он на мгновение уставился на меня, прежде чем медленно взять мою руку и крепко пожать ее. По крайней мере, это не было похоже на рукопожатие мокрой рыбы, хотя я думал, будет именно так.
— Хорошо, — согласился он, и в уголках его губ заиграла улыбка. — Может быть, в субботу днем? — с надеждой спросил он.
— Да, да, неважно. — Я повернулся к нему спиной, выходя из переулка.
Будто меня волновало, какой это будет день недели, как долго мы будем тусоваться или куда пойдем. Например, на пляж, в «Shake Shack», или может быть, даже в ту в маленькую кафешку с мороженым на Палм-Стрит. Я бы, наверное, взял мятное с шоколадной крошкой или, может быть, с двойным шоколадом. Не то чтобы для меня это было важно. Не то чтобы я ждал этого с нетерпением. Вообще-то, может, я в последний момент отменю встречу, чтобы он стоял один на пляже в своей глупой панаме и шортах. Ха, да. Это даст ему понять, что нечего опять крутиться возле моей матери, как голодный уличный кот.
Хотя лучше все же появиться. Не хочу, чтобы он сдал меня копам.
Дверь с грохотом распахнулась, и я обернулась с того места, где сидела зажатая между Фоксом и Риком. А мама Джей-Джея, Хелена, практически подпрыгивала на своем месте, уставившись на дверь.
Голова раскалывалась, но я натянула улыбку, ища взглядом Джонни Джеймса. Внутри все сжималось от осознания, что мои действия загнали его в эту ситуацию. Если бы не я, нам не пришлось бы приходить сюда, и мне было ненавистно знать, что я лишила его выбора — видеться снова с Гваном или нет.
Джей-Джей вошел в комнату прежде, чем Хелена успела подняться на ноги, и в его глазах читалась смесь замешательства и облегчения. Я выдохнула, откинувшись на Фокса еще до того, как он быстро кивнул в нашу сторону, подтверждая, что ситуация улажена.
— Где Гван? — спросила Хелена, заглядывая за спину сына. Ее плечи поникли, а в глазах мелькнула боль, когда она поняла, что Гвана с ним нет.
— Ему пришлось вернуться на работу, — пробормотал Джей-Джей, и его челюсть дернулась от сдерживаемых эмоций.
— Джонни Джеймс, — яростно сказала Хелена, вскакивая на ноги как раз в тот момент, когда Рик вложил в мои руки, кажется, десятое печенье «Oreo». — Если ты отпугнул его от меня, клянусь Богом, я выгоню тебя из этого дома!
— Да не отпугивал я его, — прорычал Джей-Джей. — Я же сказал тебе, ему нужно было вернуться на работу. Копы постоянно так делают: приходят, уходят, заполняют бумаги, ставят галочки…
— Не дерзи мне, — ответила она, вздернув подбородок, а мы все хранили полное молчание, хотя я и впилась зубами в свое печенье — сахар немного помогал справиться с головокружением от рогипнола в моей крови.
— Боже, мам, перестань так драматизировать. Он просто очередной тип, которому нравится околачиваться вокруг тебя. Ты же знаешь, что ему нужно то же самое, что и всем остальным, так зачем тебе вообще…
Хелена шагнула вперед и влепила Джей-Джею пощечину с такой силой, что его голова резко повернулась в сторону, а глаза расширились от шока при осознании того, что она только что сделала, и я почувствовала, что тоже разинула рот. Я знала его маму всю свою жизнь и точно знала, что она никогда раньше не поднимала на него руку. Она была самой мягкой из всех родителей мальчиков, самой милой и заботливой. Раньше я любила приходить к нему домой и позволять ей поиграть со мной в маму, пока она заплетала мои волосы и рассказывала истории о своем детстве. Именно она помогла мне разобраться во всей этой истории с месячными, когда я достаточно успокоилась, чтобы позволить Джей-Джею привести меня поговорить с ней, и она даже показала мне лучшие марки гигиенических средств, которые я могла красть каждый месяц, когда они мне были нужны.
