— Это моя вечеринка жалости, Джей-Джей, я тебя на нее не приглашала, так что просто помолчи и послушай.
Он фыркнул в мою сторону, и я ухмыльнулась.
— Я хочу сказать, что я дочь наркоманки, которая трахалась со всеми подряд, чтобы заплатить за свой следующий кайф. Из того, что мне рассказали, она даже не знала, скольким парням она предлагала себя в обмен на кайф, не говоря уже об их именах, так что даже если мой папаша не был просто каким-то очередным неудачником-наркоманом, а на самом деле был стоящим парнем, который мог бы захотеть меня, если бы когда-нибудь узнал обо мне, это не имеет значения. С таким же успехом он мог бы быть для меня Санта-Клаусом, потому что он никогда не найдет меня. И это круто. Я смирилась с этим давным-давно, точно так же, как смирился ты, когда думал, что ты продукт порванного презерватива от одного из многих клиентов, которые были безликими для твоей мамы. Но Санта Гван реален, Джей, он реален, и он здесь, и он предлагает тебе то, чего мы оба так сильно хотели. Так что я понимаю, что ты боишься, но это чертовски глупо с твоей стороны — отвергать его только из-за этого.
— Ты думаешь, я боюсь? — он заартачился, и я ухмыльнулась ему.
— Да, Джей-Джей. Я думаю, большой, злой бандит боится впустить в свою жизнь немного любви.
— Я люблю тебя, — с возмущением сказал он. — А также Чейза, Фокса, Рика…
— Мы, блядь, не в счет, и ты это знаешь. Ты застрял с нами, нравится тебе это или нет. То же самое касается и твоей мамы. Но Гван — это другое, Гван — это новое, Гван — это решение, которое ты должен принять сам, и…
— Пожалуйста, перестань говорить — Гван, — взмолился он, и я рассмеялась.
— Я перестану, — сказала я, твердо глядя на него, и он фыркнул.
— Если?
— Если ты дашь ему шанс. Реальный шанс. Без всякой ерунды. Позволь ему быть твоим папочкой Гваном.
— Пошла ты.
— В любое время, — ответила я, прикусив нижнюю губу и пробежавшись взглядом по тем частям его тела, которые я могла разглядеть в темноте.
— Роуг, — простонал он, закрывая глаза и делая глубокий вдох. — Сегодня ночью на тебя напали и накачали наркотиками. Я не буду тебя трахать. Тебе нужно отдохнуть.
— Но у меня болит голова, — сказала я, надувшись. — А ты знаешь, что лучшее лекарство от головной боли — это оргазм.
Джей-Джей облизал губы, и его взгляд остановился на моих губах, прежде чем он что-то проворчал, качая головой в знак отказа.
— Нет. Я весь на взводе и не собираюсь вымещать эту энергию на тебе. Я прижму тебя к себе и заставлю кричать, когда ты не будешь чувствовать себя так дерьмово из-за этого наркотика, если ты этого захочешь, но сейчас тебе нужно выспаться.
— Бу, — пожаловалась я, все равно потянувшись к нему, но он просто схватил меня за запястье, затем перевернул, прижал спиной к своей груди и обнял меня, как будто мы снова были двумя детьми.
Я застонала от разочарования, прижимаясь задницей к его очень твердому члену, и он выругался, прижимая меня крепче, пытаясь заставить остановиться.
— Красотка, я пытаюсь быть хорошим парнем. И я абсолютно не собираюсь трахать тебя, пока ты находишься под воздействием этой дряни.
— Но моя головная боль, Джей-Джей, — пожаловалась я. — Что мне с ней делать?
— Принять какие-нибудь обезболивающие таблетки?
— Больше никаких таблеток, — прорычала я, снова прижимаясь к нему задницей, и он снова выругался.
— Прекрати, пожалуйста, — прорычал он, и я фыркнула, сдаваясь, уютно устраиваясь на подушках и просто наслаждаясь ощущением того, как он вот так обнимает меня, как его губы прижимаются к моему затылку, когда он придвинулся ко мне так близко, как только может.
— Обещай, что ты дашь ему шанс, — сонно пробормотала я, позволяя векам опуститься, и он вздохнул, прежде чем согласиться с ворчанием.
— Хорошо. Но утром я покажу тебе, какой я на самом деле нехороший, и напомню тебе и Маверику, что я могу быть кислым, как лимон, когда захочу.
Я рассмеялась в подушку и поддалась зову сна, который манил меня, а объятия Джей-Джея делали это более чем простым. Здесь, с ним, с ними всеми, я была в безопасности. Так что Шон может подавиться своими бриллиантами, мне все равно, потому что мы будем готовы встретить любого, кого он пошлет за мной, и да поможет им бог, если они осмелятся попытаться.
Когда Роуг так крепко заснула, что даже начало Третьей мировой войны не разбудило бы ее, я выбрался из постели и пошел в ее ванную, отлить, в чем нуждался последние двадцать минут, отказываясь отпускать ее, пока она не уснет.
После проведенной ночи в моей голове был полный бардак, и сейчас мне требовалось подчинить свой твердый член, пока мочевой пузырь не лопнул и я не обоссал собственное лицо. Но вот я здесь, с членом в руке, думая о бедной, милой старушке мисс Мейбл в комнате внизу, пытаясь унять свой стояк, одновременно направляя Джонни младшего вниз достаточно сильно, чтобы с моих губ сорвалось рычание от боли.
