— Он слишком нормальный, слишком милый, — настойчиво сказал я, и Чейз обхватил мою голову руками, заставляя меня посмотреть на него, пока я не впал в полномасштабную панику.
— Ты достоин его, — прорычал он, и я замер, чувствуя, как эти слова проникают в самую душу, исцеляя какую-то сломанную часть внутри меня, о существовании которой я даже не подозревал. — Слышишь меня?
— Да, — прошептал я, глядя в его незрячий глаз и думая обо всех моментах, когда я говорил ему подобные слова, требуя, чтобы он ценил себя так же, как мы все ценили его. Но все сводилось именно к этому, не так ли? Я не был достоин Гвана. Я был его грязным маленьким секретом, о котором он, вероятно, никогда не рассказывал своим настоящим друзьям, никому из своего настоящего окружения. Он тайком приезжал в эту захудалую часть города и пытался компенсировать свое отсутствие в моей жизни тем, что появлялся в ней сейчас, в моем клубе.
Но для него это, вероятно, было просто хобби, забавной маленькой игрой, ведь в каком мире люди из высшего общества могли всерьез заинтересоваться такими, как я в долгосрочной перспективе? Я был тем, кого они покупали на ночь и выбрасывали с первыми лучами рассвета. Я был чьей-то красивой фантазией, но когда реальность стучалась в дверь, я становился первым, от чего избавлялись. Гван поступит так же, как только его маленькая фантазия об отце и сыне развеется и он поймет, что я все еще просто уличный мальчишка, за жизнь которого заплатили грехом. Он вернется к своей настоящей жизни и забудет обо мне и маме.
— Дай ему шанс, — прервал мои мысли Чейз. — Это все, что тебе нужно сделать. Ты ему ничего не должен, и если он снова исчезнет из твоей жизни или ты захочешь сказать ему убраться из города, мы с этим смиримся, Джей. Но если ты сбежишь сейчас, ты никогда не узнаешь ответы на вопросы, которые крутятся у тебя в голове.
Я с трудом сглотнул, понимая, что он был прав. Прав в том, что если я сейчас отвернусь от Гвана, я буду сожалеть об этом вечно, потому что я должен был так или иначе узнать, действительно ли ему не наплевать на меня.
— Хорошо, — согласился я, и Чейз хлопнул меня по плечу, прежде чем подняться на ноги.
— Ты справишься, Джонни Джеймс, — окликнула меня Роуг, и я заметил ее на пляже, где Фокс и Рик устанавливали зонтик и шезлонг для мисс Мейбл.
Я кивнул ей и улыбнулся Чейзу, после чего выпрыгнул из грузовика и направился по дощатому настилу к Гвану. Он еще не заметил меня, его взгляд был прикован к чайке, которая с самодовольным криком поедала мороженое, вероятно, украденное у малыша.
Я прочистил горло, когда подошел к Гвану, и он оглянулся, а по его лицу расплылась улыбка.
— Джей-Джей, — сказал он с облегчением, словно наполовину ожидал, что я не появлюсь. — Или ты предпочитаешь, чтобы я называл тебя Джонни Джеймс? Как тебе удобнее.
— Просто Джей-Джей, — сказал я, сжимая пальцы по бокам, а мой взгляд скользнул к продавцу в «Shake Shack», перед которым был разложен целый ассортимент мороженого. Я прочистил горло, шагнув в том направлении. — Ты хотел бы, эм…
— Рожок или стаканчик? — спросил он. — Я всегда говорю, что мороженое без рожка — это не мороженое. Но если ты любишь стаканчики, тогда…
— Нет, я сторонник рожков, — сказал я, и его улыбка стала еще шире, а затем он кивнул и повел меня туда, пока я рассматривал все разнообразие вкусов и гадал, какой же выберет Гван.
— Мне с двойным шоколадом, — сказал Гван, и, черт возьми, Гван, это был хороший выбор.
— Мне то же самое, — ответил я небрежно, будто мне все равно, хотя если уж есть мороженое, то выбирать надо самое лучшее.
Продавец передал нам мороженое, и Гван достал свой бумажник прежде, чем я успел добраться до своего — и, конечно же, он был на цепочке. Он заплатил прежде, чем я успел возразить, и я был вынужден поблагодарить его. Гребаный Гван. Выпендривался. Выставлял меня дураком. Но это не компенсировало того, что он приходил в мой клуб ночь за ночью, а я обращался с ним как с озабоченным клиентом. Время от времени я направлял свой твердый обнаженный член в его сторону со сцены, чтобы он тоже хорошо провел ночь. Вот благодарность, которую я получил за это.
Мы пошли вдоль Мили, и я молча ел свое мороженое, а Гван делал то же самое, любуясь видами, пока мы просто прогуливались.
— Итак, как долго ты работаешь в полиции? — Спросил я, не то чтобы меня это особенно интересовало, но молчание затягивалось, и если уж мне предстояло пройти через всю эту историю со совместным время препровождением, я решил, что мне лучше хотя бы притвориться заинтересованным.
— Я поступил в академию сразу после окончания старшей школы, — сказал он. — Это было все, чем я когда-либо хотел заниматься. Мои родители тоже служат в полиции. Ну или по крайней мере служили.
— Они мертвы? — Спросил я.
— На пенсии, — сказал он. — Они переехали в Кабо несколько лет назад.
