Я продолжала бездумно листать записи отца, чтобы на самой последней странице найти запись: «Алва, сейчас надо мной уже завис мой убийца и поверь, я совсем не хочу покидать тебя пока мы в раздоре. Я знаю, что бесполезно просить тебя не искать правды, но матом тебя прошу, дочь, не связывайся с теми, кого не знаешь. У тебя есть друзья — обратись к ним. Как бы не выглядело со стороны, я люблю тебя.». Довершала все размашистая подпись.
Я оказалась не права: папа все же оставил мне пару строк. В голове окончательно прояснилось.
Когда пришел Веллиас, я рассказала ему все, что узнала, он покивал и только тут я заметила, что он стоит с цветами и коробочкой в руках, а за его спиной еще горка коробочек.
— Во-первых, с днем рождения, дорогая жена! — Радостно возвестил он и ткнул в меня букетом. — Во-вторых, это тебе от меня. — Он протянул коробочку, в которой нашелся изумительной красоты гарнитур с чистыми как слеза бриллиантами. — Тут есть защита от несложных воздействий на разум, определитель ядов и еще пара полезных штучек. В-третьих, это твои подарки от остальных. — Он указал на кучку коробок около входа. — Ну и, в-четвертых, собирайся, нас ждут во Временах.
Он сиял как начищенная монетка, а я стояла как громом пораженная: у меня сегодня день рождения! Обычно отец на раннее утро заказывал доставку букета с белыми и розовыми безвременниками, а потом Златка притаскивала завтрак в постель.
Ностальгически вспоминая прошлое, я потопала собираться. Нашлось небесно-голубое платье с открытой спиной и плечами, белые лодочки к нему и сюда прекрасно вписался свежеподаренный гарнитур.
Подобрала немного волосы, подвела глаза, подкрасила губы и готова. Вышла к мужу и тут же поймала его восхищенный взгляд.
До ресторана доехали быстро. Я ступила на территорию и попала на весенний луг, пестрящий безвременниками — розовыми и белыми. У входа в здание меня ждали Деня и Нор.
— Твой отец просил, обеспечить тебя букетом, когда ты сбежала. Я решил, что букет — это скучно. — Шепнул мне на ухо Нор.
Внутри было множество гостей — сколько оказывается у меня знакомых. Тут, кроме ожидаемых столичных друзей, нашлась Златка вместе с той девушкой, которую я отправила ей в помощь и мои бывшие однокурсники, много народу из тех, с кем я познакомилась во время путешествий по стране.
Все они смотрели на меня, а я не могла понять что именно чувствую: мешанина эмоций от умиления до желания расплакаться, что кровных родственников тут нет и не может быть, не позволяла мне выбрать что-то конкретное.
— Сегодня у моей жены юбилей — ей исполнилось двадцать. — Взял слово Веллиас, когда мы все расселись за накрытыми столиками и успели немного перекусить. Я оказалась очень голодной, поэтому с сожалением смотрела на баклажанный рулетик в своей тарелке, который не успела съесть до того, как муж постучал ножом по бокалу. — И клянусь, если бы я об этом не знал, я бы решил, что она старше меня. Я никогда не встречал таких девушек, как Алва и сомневаюсь, что такие вообще существуют. Поднимаю за тебя бокал, дорогая, — он повернулся ко мне, — надеюсь, что сделаю это еще хотя бы сотню раз. — Присутствующие похлопали, потом пригубили игристое из бокалов на высоких ножках.
Только я намерилась съесть вожделенный рулетик, как слово решил взять господин Растот, который минут десять пространно говорил о том, какой я прекрасный работник, а следовательно, не менее прекрасный человек. Когда он закончил процедура с «похлопали — выпили» повторилась.
В этот раз я собиралась поторопиться с поеданием рулетика и надеялась съесть еще что-то, потому как если каждый гость будет говорить по очереди, то я поем где-то послезавтра.
Я даже открыла рот и почти положила несчастный сыр с зеленью и чесноком, завернутый в поджаренный баклажан, как по бокалу постучал Нор. Нор говорил короче, чем мой бывший шеф и конкретнее, но все равно минут пять точно я грустно поглядывала на рулетик. Ситуация начала выходить из под контроля. Наконец, друг закончил, мы снова выпили, и я не успела поставить на стол бокал, как подскочил Деня.
Деня, кажется, готов был распевать мне дифирамбы часами, не прерываясь на питье. Так что остановить его излияния на тему какой я прекрасный друг, замечательный коллега и изумительный специалист пришлось деликатным покашливанием.
И снова не судьба было кусочку баклажана с начинкой быть употребленным мной в пищу: слово взял бывший ректор моей Академии, которого я вообще заметила только сейчас. Он говорил коротко: рассказал, что более целеустремленного студента, чем я у него не было, что не удивлен, что я в такие короткие сроки влипла в неприятности и их решила, что открыла свое дело, да не одно, что он ждет моего тридцатилетнего юбилея и надеется, что когда я получу к себе в руки всю образовательную систему Ленсона, я его не уволю. Схема поменялась: посмеялись, похлопали, выпили.
Игристое мне в бокале обновили, а в тарелке все еще сиротливо лежал несчастный не съеденный рулетик.
