В этот момент девушка со страшной ясностью осознала, что пощады ей не будет. Слишком нагло она пользуется тем, что невольно унесла с собой из Подземного Дворца: силой этого проклятого богами места. И шрамы горят всё больше именно затем, чтобы она помнила, кому принадлежит на самом деле — и что расплата всё равно придёт. Болотный Король в ярости, его свита утащит Элью с собой при первой же возможности. Теперь это сделать гораздо проще: после убийства Мароля дорожка стала ещё короче, и не только год жизни в чертогах Болотного Короля теперь соединяет Элью со всей этой нечистью. Не той тюрьмы она боялась…
— Элья, ты в порядке?
— Да, — выдохнула девушка. Она не решалась поднять глаза на зеркало — но очень хорошо чувствовала, как вскрылись границы соседних миров. Не только спиной — всем своим существом.
Рядом откашливался герцог.
— Вы чудовище… — прохрипел он.
«Да, — подумала Элья. — Я чудовище».
— Вот, значит, ты где, — проговорила Макора. Голос её, приглушённый зеркалом, звучал холодно и чуждо. Так, как, наверное, должен был звучать всегда, если бы колдунья не продумывала каждую свою интонацию. — Мы потеряли тебя… Жерра выяснила в «Синем солнце», что отпуск за тебя взял герцог, и я настроилась на «Ярчайшую», перебирала здесь зеркала, надеясь, что ты окажешься рядом. И вот она, ты… Что случилось? Герцог мой друг, и я не хотела бы…
— Ваш друг похитил меня, — отрезала Элья. — Он подозревал меня в шпионаже и…
— Я была бы тебе очень признательна, моя милая, если бы ты не перебивала меня, когда я говорю.
Тон Макоры стал ледяным.
Больше всего Элье хотелось сказать колдунье, где она видела её признательность, но инстинкт самосохранения помешал ей это сделать. Именно инстинкт, а не стратегический расчёт. Смысл в стратегиях, если она провалила задание?
И в чём вообще есть смысл, если удел её — белоборские болота? Макору можно было бы попросить о помощи… И, может, Элья бы даже решилась на это, плюнув на своё обещание никого не предавать — не настолько она любила Татарэт, чтобы пойти за него отбывать остаток срока к Болотному Королю.
Вот только вряд ли ей удастся объяснить ситуацию колдунье, не признаваясь в убийстве Мароля.
«Спокойно, — подумала Элья, — спокойно. Если я буду думать об этом сейчас, я совершу ошибку, я сойду с ума… Спокойно».
Но проще сказать, чем сделать. Элью продолжало трясти, и всё, происходящее вокруг, казалось ей незначительным.
— Где стоит судно? — спросила Макора.
— Без понятия. Спросите у своего друга.
В каюте повисла нехорошая тишина. Даже герцог, продолжавший ощупывать горло, притих.
— Герцог, — сказала, наконец, Макора, — почему вы не поставили меня в известность насчёт Эльи? Подумали, что человек, принадлежащий моему Клану, может меня не заинтересовать?
— Я не видел в этом причин, госпожа Макора, — прохрипел Нарго. — Учитывая, что Жерра тоже с ней знакома, я полагал…
— До золотого месяца осталось не так много времени, я должна быть уверена в каждом нашем союзнике. Начиная с вас. Помните, герцог…
Невидимая сила внезапно притянула Нарго к зеркалу. Его попытки упереться ногами ни к чему не привели, позвать на помощь он не успел. Элья видела, как на лице герцога промелькнул ужас.
Он ударился лицом о зеркало так, что оно треснуло.
— Помните, герцог, — повторила Макора, — если что-то пойдёт не так, вы не просто лишитесь звания и положения. Вы ответите лично мне.
Герцог отлетел обратно, едва удержавшись на ногах. Элья таращилась на зеркало: даже будучи треснутым и испачканным кровью (герцог поранил о него лоб), оно светилось, и в этом лёгком свечении угадывались очертания лица колдуньи. Странно, когда Герек разбил зеркало в своём кабрийском убежище, Макора исчезла. Наверное, дело было в том, что сейчас колдунья контролировала этот момент…
— Элья, найми экипаж или возьми в прокат лошадь. Ты мне нужна в Сакта-Кей. Деньги у тебя есть?
— Есть… — у Эльи вдруг тоже пропал голос, словно и её кто-то пытался задушить.
«Какая глупость, — подумала она. — Мне грозит век в Подземном Дворце, а я боюсь Макору! Да всё, что она может мне сделать, ни в какое сравнение не идёт с тем, что ждёт меня в Белоборе…»
— Тогда выезжай сейчас же. Герцог тебя задерживать не будет. Жду.
Макора исчезла. Моментально потемневшее, покрытое трещинами, зеркало казалось мёртвым. Впечатление усиливали потёки крови.
Герцог стоял рядом с залитым кровью лицом, даже не делая попытки его вытереть или зажать царапину.
— Боги… — прошептал Нарго, — с кем же мы связались… Надо что-то делать…
Он рассеянно посмотрел на Элью, сказал:
— Надеюсь, вы сможете меня когда-нибудь простить… И… я, на самом деле, не считаю вас чудовищем… Я сказал это под влиянием момента, я вовсе…
— Перестаньте, — попросила Элья. — В тот раз это было честно, по крайней мере.
Она, по-прежнему сидевшая на полу, наконец, поднялась, чувствуя желание бежать отсюда как можно скорее и как можно дальше. В Сакта-Кей?..
Элье, на самом деле, меньше всего хотелось ехать в Сакта-Кей, особенно после такой наглядной демонстрации силы колдуньи. Но ослушаться и вовсе было немыслимо.
Значит, Сакта-Кей.
