Заботу об этом девушка тоже взяла лично на себя, несмотря на большую занятость. Королеве особенно приглянулись работы двух молодых людей — к одному из них Элья и направилась на следующее утро, взяв экипаж с вензелем королевы на дверце, предназначенный специально для фрейлин.
Карета проехала, в том числе, по улице, где находился тайник. На перевёрнутом ящике никто не сидел, но это ещё ни о чём не говорило. Макора как будто стала больше ей доверять — но ведь Элья так думала и тогда, когда за ней увязался Скариф… нет, ночью оно надёжней будет.
Так как шансов было всего два, Элья очень волновалась. Возможно, именно поэтому ей и повезло у первого же художника — он принял это волнение за смущение, и тут же расплылся в улыбке, обнажив белоснежные зубы.
— Рад вас приветствовать, дорогая… желаете портрет?
Слухи не лгали: господин Дерберт был привлекательным молодым человеком, и знал это.
«Впрочем, привлекательным — это как посмотреть», — подумала Элья, без трепета окидывая взглядом высокого брюнета с загорелым лицом и большими карими глазами, которые одна впечатлительная придворная дама сравнивала с горячим шоколадом.
— Да, господин Дерберт, я хотела бы, чтобы вы написали портрет, — подтвердила Элья. — Но не мой.
— О, вы меня расстраиваете, право слово. — Живописец склонил чёрную голову и слегка прищурил глаза. — Я давно не видел женщин с такими совершенными пропорциями лица и такими завораживающими глазами…
Элья смущённо потупилась, делая вид, что эта грубая лесть ей приятна, но через мгновенье снова подняла взгляд, будто вспомнив, зачем она здесь на самом деле.
— Вашими услугами желает воспользоваться сама королева Кабрии, её величество Инильта. Меня зовут Элья, я фрейлина её величества. Рада с вами познакомиться.
У художника упала челюсть и выпучились глаза.
— Но… как… почему я?..
— Королева была восхищена вашими работами в выставочном центре на Медвежьей улице, — с готовностью отозвалась Элья. — Она считает, что в вас скрыт необычайный талант. Скажите, вы могли бы поехать сейчас со мной в Сакта-Кей, где мы обговорили бы детали?
— Непременно… — растерянно лепетал господин Дерберт, лихорадочно вытирая измазанные краской руки, — я сейчас… я только приведу себя в порядок… Вы… может, желаете что-нибудь… пиррей?
— Благодарю вас, я подожду, — улыбнулась Элья, — не торопитесь.
Но художник помчался на второй этаж скачками. Там, по всей видимости, у него была и мастерская, и спальня. Элья же осталась в комнатке, которую можно было принять и за большую прихожую, и за очень маленькую гостиную. Вид комнатка имела немножко деревенский и чем-то напоминала комнату в домике Гарле-каи. Главным отличием были несколько работ художника, развешенные по стенам. В основном, пейзажи, но имелась и пара портретов, где подчёркнуто-небрежная, торопливая манера маскировала недостаток мастерства.
Макора будет довольна.
Элья села на стул, поближе к окну, вынула из кармана заколку с вензелем государыни и стала ждать, когда на лестнице снова зазвучатшаги. И лишь когда это случилось, изящно повернула голову, чтобы свет красиво падал на лицо и шею, и принялась неторопливо приводить в порядок волосы.
— Простите, — улыбнулась она застывшему возле лестницы художнику, — с нашим графиком и причёску поправить некогда… ну что, идём?
— О да, — выдохнул живописец, — да, конечно!
И тогда, и после, в течение нескольких дней, Элья удивлялась, как легко всё получалось с Дербертом. Как легко текла беседа, когда они вдвоём выставляли кресло в специальной комнате во дворце, где было лучшее освещение, или подбирали платье для её величества. Элья также заботилась о том, чтобы «мастеру» приносили в перерыве его любимые закуски, и пока он ел, развлекала его разговорами.
— И всё же, я бы очень хотел написать ваш портрет, — сказал ей однажды господин Дерберт, когда она провожала его до ворот. — Не за деньги, просто для себя… Ваше лицо меня покорило!
— Вы слишком любезны, — улыбнулись Элья. — И потом, вы же понимаете, сколько у меня забот! У меня, например, есть время после десяти часов вечера, но вы же, наверное, как все нормальные люди, в это время уже спите…
— Ну что вы! Лучшее время для творчества — это именно после заката… Могу ли я надеяться?..
Он поднёс к губам её руку, пристально глядя при этом в глаза.
— Ну, я не знаю… — смешалась Элья. — Может быть… Давайте завтра обговорим, хорошо?
Она могла, конечно, и дальше потянуть время, для порядка — однако шла уже вторая неделя золотого месяца, и Элью очень тревожило, что ей до сих пор не удалось подать о себе весточку. Поэтому на следующий вечер они с Дербертом договорились о встрече.
