Она зажмурилась — её снова замутило.
— Вам нехорошо, госпожа? — всполошилась Скетта.
— Нет-нет, всё в порядке.
— Скажите, а как вам наша будущая королева? По-моему, они с государём отличная пара!
— О да, очаровательная, — улыбнулась Элья.
Она отвернулась к окну.
И всё-таки, зачем они это делают… Это же какое-то ребячество! Зачем превращать в королеву погибшую возлюбленную? Восстановление справедливости? Дань уважения памяти? Или же месть родному папочке?..
Хорошо, если последнее. Потому что иные варианты означают лишь одно: Панго сошёл с ума.
***
Панго сошёл с ума. Это Элья поняла довольно быстро.
Кабриец встретил свою жену как любую другую даму, ничем не выдав ни волнения, ни отвращения — только бесконечную радость от свидания, как если бы перед ним была живая женщина. Словно он не был осведомлён, что его так называемая супруга — мертвец. Но когда он отвёл «маркизу Инильту» в её покои, чтобы она отдохнула с дороги, и все потихоньку разошлись по своим комнатам, тогда к Элье внезапно пожаловала Макора, и именно разговор с ней помог девушке поставить диагноз государю Кабрии.
— День был сложный, и ты, наверное, собиралась отдохнуть, — с порога заявила колдунья, — но нам нужно поговорить.
Она пересекла комнату и уселась в то же кресло, где прежде сидел Саррет. Элья невольно вздрогнула: конечно, она уже давно сняла с подлокотника полотенце — но что, если в самом кресле остался какой-то энергетический след, который ведьма может почувствовать?..
Однако даже если что-то подобное Макора и ощутила, то ничем этого не выдала.
— Да, я тогда намеренно пригласила тебя к усыпальнице Инерры. Я редко открываю свои планы до того, как воплощу их, но мне хотелось дать тебе подсказку и увидеть, догадаешься ли ты, что за маркиза взойдёт на кабрийский, а затем и на татарэтский престол… Ты догадалась — и это только утвердило меня в намерении сделать тебя одной из своих самых доверенных лиц, так как я люблю людей, у которых голова работает хорошо…
Сердце у Эльи сладко ёкнуло: по всей видимости, сейчас она должна была услышать что-то важное! Что-то, что может оказаться полезным Саррету!
Однако Макора не поведала ничего нового сверх того, о чём Элья могла догадаться сама.
— Конечно, они не будут жить как муж с женой, — рассказывала колдунья. — Он очень любил эту несчастную девушку, но сейчас прекрасно понимает, что перед ним — не живой человек. Инерра — это символ. Символ справедливости. Государь хочет, чтобы после смерти Инерра получила то, чего была достойна при жизни — шанс стать законной королевой Татарэта. Ведь Панго с его возлюбленной были неугодны не только Эресту, но и его подданным. Когда на трон взойдёт мёртвая королева и им придётся целовать её руку — они получат заодно то, что заслуживают; то, что он имеет право им дать…
— Но я не понимаю…
— Такова воля государя, — мягко, но твёрдо заметила Макора. — Не нам его судить. Инерра сыграет свою роль и удалится, чтобы уступить место иной королеве, способной принести наследника. Иланской принцессе, кстати говоря… Ну, я, конечно, обставлю передачу короны так, что эту церемонию нескоро забудут… — Макора улыбнулась. — И само собой, после королевы-мертвеца люди будут готовы принять любую замену. Да, кстати, Элья… ты ведь понимаешь, что я посвящаю тебя в государственные тайны?
— Конечно, понимаю. И благодарю за доверие. С другой стороны… кому я могу об этом рассказывать?
— Да хотя бы той же Жерре. Которая, кстати, ничего не знает. Я думала, она станет заменой Грапару… однако Жерра слишком замкнута на себе, слишком узко мыслит… я не уверена, что могу её посвящать в такие тонкости. А ты более гибкий человек… Но подобная информация налагает большую ответственность.
— Я никому не скажу ни слова, — заверила колдунью Элья.
***
Коронация Инерры, то есть Инильты должна была состояться через пару дней. У Эльи как раз было время, чтобы добраться до тайника и положить туда шифрованную записку.
Сказать, что Бельзут совсем не изменился, было бы неправильно. Среди обычных деревянных зданий, по которым Элья помнила кабрийскую столицу, то и дело попадались дорогие дома, лавки преуспевающих торговцев, общественные здания, построенные за большие деньги — их роскошь выделялась на общем фоне, бросалась в глаза. И люди. Люди стали другие. Чуть более надменные, чуть более крикливые, настолько уверенные в себе и своём будущем, что им можно было только завидовать.
Элья долго плутала по городу, заходила в магазины. Она не торопилась к тайнику — было необходимо, чтобы её запомнили здесь, на случай, если кто-то будет спрашивать.
Однако, как оказалось позже, расчёт был неправильный.
— Госпожа Элья?
Элья, которая как раз выходила с торговых рядов на более тихую улочку — ту, что вела к тайнику — вздрогнула и обернулась.
Это был Скариф.
