Четверть часа… Хорошо бы добраться до своей комнаты за эту четверть часа. Элье давно не было так плохо, и больше всего ей хотелось сейчас куда-нибудь лечь. Но выбора не было — если Макора дала ей пятнадцать минут, то задерживаться не стоило, иначе колдунья могла придумать что-нибудь похлеще того, через что Элье только что довелось пройти. Поэтому, собрав свою волю в кулак, девушка стиснула зубы и потащилась наверх, собираться.
Ни с кем прощаться она не хотела, и никто не пошёл её провожать. Лишь в холле, куда Элья спустилась с чемоданом, на ходу застёгивая чёрное пальто, она встретила Тейтеру, старшую из своих фрейлин. Девочка окинула бывшую наставницу высокомерным взглядом и молча прошла мимо.
Элья покрепче стиснула ручки саквояжа, натянула капюшон и вышла в сумерки.
***
На экипаж деньги у Эльи нашлись — прежде у неё не было возможности тратить жалование, что оказалось весьма кстати, — но делать крюк через Шемею не хотелось, и Элья попросила бельзутского возницу отвезти её к ближайшему горному селению на границе с Иланой. Оттуда она и отправилась в Рагирскую долину на следующее утро, вовсе не чувствуя себя отдохнувшей после ночёвки на скрипучей кровати в придорожной гостинице.
В отличие от предыдущих путешествий по горам, это, казалось, выцедило из Эльи остатки сил. Осень уже прикоснулась к горным тропам, обдала их холодным золотым дыханием. Так как Элья вышла рано, то успела застать белую росу на траве, а когда поднялась повыше, то пожалела, что не надела под пальто шерстяную накидку. Горы водили её кругами: петлявшая дорожка шла как будто вперёд, но Элья в итоге видела один и тот же холм с разных сторон, словно он заступал ей дорогу. Иногда на путницу набрасывался ветер — так яростно, словно хотел смести её с тропки вместе с осенней листвой. За ней охотился дождь: мокрое подвижное облако размером с карету. Элья скрылась от него в небольшой пещерке.
Было холодно, сыро и мучительно. Хотелось тепла, покоя. Хотелось остановиться, замереть и никогда больше не двигаться. Саквояж оттягивал руку, мешал удерживать равновесие на опасных участках, и Элья в какие-то моменты жалела о том, что всё-таки не поехала через Шемейский округ и мост. Но потом вспоминала, что так она быстрее окажется в Рагире и, возможно, быстрее увидит Саррета (если найдёт) — и шла дальше. У неё была мысль зайти к связисту, который, по её расчётам, должен был жить где-то рядом, но потом Элья вспомнила об амулете и отказалась от этой идеи.
Наконец, перед ней раскинулся знакомый кружок долины, разделённый на две неравные части искрящейся зелёной рекой. Впереди показалась чёрная металлическая стена — именно так выглядела иланская граница в горных районах. Элья внутренне подобралась, приготовившись отвечать на каверзные вопросы, но дольше пришлось искать, собственно, проход через заставу, чем разговаривать с пограничниками — имена Макоры, Панго и, как ни странно, Жерры позволили ей с лёгкостью преодолеть этот порог.
Что до кабрийских пограничников, бдительно охранявших границу с Шемейским округом, то их Элья здесь не встретила вообще.
Путешествие, несмотря на то, что девушка делала очень короткие остановки, заняло несколько часов, и в Рагире она оказалась уже на закате. Так как о возвращении в «Синее солнце» глупо было бы и думать, единственным местом, где она могла остановиться, был дом Жерры. Радовало и то, что идти недалеко — ведь особняк революционерки стоял на берегу реки.
Самой Жерры дома не было, однако, её дворецкий помнил госпожу Аль и распорядился, чтобы подругу хозяйки накормили и напоили пирреем, который странным образом вошёл в Илане в моду в последнее время: раньше здесь предпочитали травяные отвары. Должно быть, любовь к этому напитку пришла из Кабрии, которой Панго привил столичные, то есть аастовские, вкусы.
На Элью накатила вся усталость прошедших дней, глаза начали слипаться. Однако она постаралась собраться с мыслями и продумать линию поведения: ведь последнее, что сделала для неё Жерра — сдала её Нарго Гортолемскому.
Когда хозяйка особняка вошла в гостиную — стремительная, в прямом тёмном платье — Элья поприветствовала её ласковой улыбкой.
— Здравствуй, Жерра. Макора прислала меня тебе в помощь. Но ты, верно, уже знаешь об этом, судя по твоему лицу?
— Знаю. Макора ежевечернее связывается со мной через зеркало в моей комнате. — Жерра неприятно улыбнулась. — По её словам, тебя выкинули из Сакта-Кей за интрижку с каким-то нищебродом.
— А ты изменилась, знаешь, — заметила Элья. — В те времена, когда мы с тобой обе состояли в Сопротивлении, ты была из тех, кто презирал роскошь, и никогда бы не позволила себе отзываться в подобном тоне о человеке, который честно трудится, но мало зарабатывает. И, кстати, ты, вероятно, не очень поняла ситуацию со слов нашей, так скажем, благодетельницы. Не было никакой интрижки. Просто меня в очередной раз предали.
Жерра опустила глаза, немного смутившись. Но когда она уселась в одно из кресел и снова посмотрела на Элью, на её бледном лице не было и тени раскаяния.
