— Наверху в тайнике я нашёл шифровку, которую Охотник не успел мне передать, — сказал Саррет, вклинившись в поток её вопросов. — Содержание такое: «Помощник Дертоля предатель. Указания не соответствуют. Не выполнять. Предотвратить выступление». И у меня есть все основания полагать, что шифровке как минимум неделя.
Элья побледнела:
— Ты же говорил… по трём каналам…
— О, угомонилась. Ну надо же.
Саррет поднялся и прошёлся по кухне. Сначала в одну сторону, потом в другую.
— Помощник Дертоля вполне может контролировать все официальные каналы, — сказал он. Элья повернулась на своей табуретке и с тревогой следила, как полицейский продолжает мерить шагами кухню. Ходил он неторопливо, но, насколько девушка успела узнать Саррета, это говорило о крайней степени волнения. — Я не знаю, что это за человек, у Дертоля помощников хватает. Но подозреваю, что он достаточно влиятелен и может действовать в обход отдела по предупреждению политических бурь. Не удивлюсь, если так и есть.
— И ты намерен ехать в Аасту и разбираться?
— Да. — Саррет вернулся с противоположного конца кухни к Эльиной табуретке. — Охотник пользовался самодельными чернилами, и эта шифровка, — он хлопнул себя по груди, — доказательство того, что сеанс действительно был. Охотник не знал этого шифра, он бы сам такую шифровку не составил, так что подлог с его стороны исключается. Другой тоже не мог: мало кто был в курсе, где его укрытие, да и почерк Охотника известен, в случае чего, можно проверить.
— То есть, эта бумажка нужна, чтобы тебе поверил Дертоль? — спросила Элья.
Саррет невесело хмыкнул:
— Какой Дертоль, Элья? Тут военным трибуналом пахнет. А это — улика.
— Но ведь шифровка может быть ложной… — прошептала девушка. — И как её вообще умудрились отправить?
Саррет снова уселся на свою табуретку.
— В Доме Полиции определённая система передатчиков, — начал объяснять он. — Каждый отвечает за свой канал. Кроме того, за один канал могут отвечать несколько передатчиков. Они, понятное дело, все контролируются, и чем важнее канал, тем выше контроль. Канал, связанный с Охотником — не самый важный. Я приходил сюда не так часто, как, например, к Гереку, срочные новости через Охотника передавать бы не стали. Но если тот, кто всем этим руководил, целенаправленно отправлял дезинформацию — на официальном уровне — то у человека, который хотел сообщить правду, был шанс сделать это именно через канал, над которым ведётся не такой жёсткий надзор.
— Но… ведь всё может быть и наоборот, — осторожно сказала Элья. — По главным каналам шли приказы Дертоля, а по этому…
Саррет покачал головой:
— Шифровку отправил Весвер. Помнишь Весвера?
— Помню. Но ведь кто-то мог выдать себя за него.
— Почти исключено. Он в своё время рвался, чтобы его перевели на более приятную должность — руководить работой девочек-связисток. Шутил, что, дескать, когда получится, подпишусь тремя красными сигналами, порадуешься за меня… В конце шифра стояло три буквы «К».
Элья немного помолчала.
— А Весвер не мог…
— Нет, не думаю. Во-первых, я его хорошо знал, и могу за него поручиться. Во-вторых…
— Знал?..
— Весвер погиб неделю назад. Мне попала в руки шемейская газета, и я видел некролог: при исполнении служебных обязанностей, геройски пал… в общем, вся эта ерунда.
Сердце у Эльи болезненно сжалось. Кажется, Саррет потерял ещё одного хорошего друга.
— Мне очень жаль…
Полицейский рассеянно кивнул.
— И это всё очень вовремя, заметь… Слушай дальше. Завтра мы вместе пойдём в сторону Тангроля, по дороге разделимся. Если даже они засекли шифровку, если им известен шифр, то им также известно, в каких условиях я сейчас нахожусь (подозреваю, что сами меня в них поставили), и потому они наверняка полагают, что сейчас никто, кроме меня самого, не сможет приехать в Аасту. — Саррет пристально посмотрел на Элью. — Но они не знают про тебя. Если даже они были в курсе, что ты на нас работаешь, то наверняка думают, что ты погибла при крушении моста. Хотя ты — уж прости — слишком мелкая сошка, один из многих агентов в Илане, и вовсе необязательно, что им известно о твоём существовании. В любом случае, — нехорошо улыбнулся Саррет, — мы их переиграем.
— Может, в Аасту тогда лучше отправиться мне? Кабрийская делегация уже наверняка на подступах к Катуму, а больше меня никто не знает…
— Я думал об этом, — кивнул Саррет. — Но на месте тебе будет сложнее разобраться, ты же не работаешь в Доме Полиции. Плюс, у меня, в отличие от тебя, есть поддельные документы. Кстати, на станции сейчас наверняка такой контроль, что мне ещё нужно очень хорошо подумать: переходить границу в другом месте и потом уже садиться на поезд, или всё-таки рискнуть и выиграть время… В общем, мне всё равно будет проще это сделать. Но если всё-таки что-то пойдёт не так, и меня схватят — на этот случай у нас снова есть ты. Я отправлю тебе сообщение, как буду на месте, в Тангроль, на этот же самый передатчик. Если этого не случится — давай договоримся, до второго дня летящего месяца — то ты тоже едешь в Аасту. И там уже — как хочешь: Дертоль должен узнать всю эту историю. Пока всё ясно?
