— Он, само собой, скрывает, что маг, и прислуживает в забегаловке на Вокзальной улице. Забегаловка называется «Вагон»…
— Изобретательно, — проворчала Элья.
— Не перебивай, пожалуйста. Значит, ты приходишь в этот «Вагон», заказываешь два пиррея, садишься за свободный столик — там всегда есть свободные столики. Какое-то время спустя к тебе подойдёт темноволосый мужчина в зелёном фартуке, ростом чуть пониже меня, и спросит, в какой гостинице ты остановилась. Ты говоришь: «Ни в какой, друг, я только что с поезда». Тогда он порекомендует тебе остановиться в гостинице «Белый цветок» на той же Вокзальной улице и скажет номер комнаты, которую тебе нужно будет снять. «Белый цветок» платит «Вагону» за рекламу, так что рекомендовать эту гостиницу у них в порядке вещей. Ты его благодаришь, выпиваешь пиррей — или не выпиваешь, как хочешь — идёшь в гостиницу и снимаешь указанный номер. Потом садишься и ждёшь. Через час, максимум, два, он к тебе придёт и отправит сообщение. Дальше ты отдаёшь передатчик ему, назначаешь время, а он, в свою очередь, назначает место. Я бы тебе порекомендовал встретиться с ним через день. И так до… до какого времени мы договорились?
— До второго дня летящего месяца. Я всё помню, не волнуйся. Кстати, если придёт сообщение, как я его расшифрую?
— Если у меня всё получится, шифр будет тебе известен. Если нет — ты знаешь, что делать. — Он вздохнул, побарабанил по столу пальцами, затем взял в руку столовый нож. — Но на всякий случай, жди до второго… Ещё вопросы?
— Нет. — Элья отодвинула пустую тарелку. Хотелось пить. — А что у тебя там в кастрюлях такое?
— В одной — вода греется, в другой — рябиновый компот. Но он ещё даже не закипел, так что придётся подождать. Вообще я надеялся, здесь где-нибудь что-нибудь выпить есть, но, видимо, зря надеялся. Тоже мне, охотник… В погребе только яблоки.
Саррет меланхолично вертел нож в руке. Нож то и дело застывал на его указательном пальце, балансируя на тупой стороне лезвия — и снова оказывался в ладони. Элья давно не видела Саррета вне работы и предположила, что у него завелась эта дурацкая привычка ещё со времён неудач в тире, просто он давал ей волю только когда имел право быть самим собой.
— Здесь есть погреб? — спросила она, наблюдая за его манипуляциями.
— В кладовке лестница, ты разве не видела?
Элья покачала головой.
— Да ты — сама наблюдательность.
В голосе — ни намёка на шутливость. Просто теперь, когда Саррет сказал всё важное, он воспользовался случаем и сцедил ещё одну порцию яда.
Элья молча взяла другой нож, так же сбалансировала его на пальце, находя центр тяжести, и молча метнула в дверной косяк. Лезвие надёжно вонзилось в древесину.
Девушка так же молча встала и вышла из кухни. Через две секунды раздался глухой стук рукоятки о косяк и звук падения ножа на пол. Не рассчитал… Покачав головой, Элья вновь принялась за зубрёжку.
Саррет какое-то время возился на кухне, но потом тоже появился в комнате, чтобы растопить печку. Разводя огонь, он искоса наблюдал за тем, как Элья, уткнувшись в листик с шифровкой, делает шаги и повороты.
Когда в печке запылал огонь, полицейский бесцеремонно полез в её ранец.
— Эй! — возмутилась Элья.
— Я за книжкой.
— А спросить?
— Не хотел тебя отвлекать.
— Угу. Вот уж не отвлёк так не отвлёк.
Саррет усмехнулся — впервые за эти долгие часы, у Эльи аж сердце ёкнуло — но извиняться не стал и молча ушёл на кухню вместе с «Историческими курьёзами». Правда, вернулся уже через четверть часа — принёс кружку с рябиновым компотом. Горьковатым, но подслащённым мёдом, уже настоявшимся и лишь слегка подостывшим — одним словом, идеальным. У Эльи от первого же глотка рот расплылся до ушей — до чего же вкусно!
— Где ты научился готовить?
— «Научился» — это сильно сказано. Чтобы поджарить картошку и сварить компот, большого ума не надо.
— И всё-таки?
— Ну, я довольно долго жил один. Так что, можно сказать, жизнь заставила. Как шифровка?
— Вроде бы выучила, — неуверенно отозвалась Элья. — Я как раз думала, тебя звать. А как книжка?
— Байки какие-то, — поморщился Саррет. Потом забрал у неё листик с сообщением и уселся на стул. — Ну, давай.
Элья слегка съёжилась под его выжидательным взглядом. Потом села на краешек кровати и закрыла глаза.
— К, Ж, З, С, С…
Она почти не двигалась. Только иногда подавалась вперёд или назад, или беззвучно хлопала в ладоши — на пробелах.
— Всё правильно. — Саррет убрал шифровку за пазуху. — Правда, я ожидал, что мне сейчас покажут выступление звезды придворного театра, но, видимо, не судьба.
— Это же просто бессмысленный набор движений, а не танец. Если бы я придумывала танец о рухнувшем мосте, то исключила бы хлопки в ладоши… Да и я уже давно не звезда придворного театра. — Элья отвернулась. — Последняя моя должность — старшая фрейлина при её величестве Инильте Кабрийской.
— Да, я читал. И каково это, кстати — быть фрейлиной у трупа?
Элья вспомнила жуткое лицо королевы, и её пробрал озноб.
