Ксюша настаивала, и Кира со вздохом согласилась попробовать. Да и что ещё оставалось делать? Вот только сердце её было не на месте, ей было неприятно заигрывать с историком.
Дело было вовсе не в девичьей скромности, просто он ей не нравился. Ну не нравился, и всё тут! Будь Вадим Глебович лощёным красавчиком, возможно, девушка ещё в первый раз приняла бы его предложение.
Но проблема в том, что он скорее выглядел чокнутым профессором, чем красавчиком. Вечно растрёпанный, с торчащими в разные стороны огненными волосами, он частенько появлялся на парах в мятых рубашках или растянутых доисторических свитерах. Выражался порою странно и витиевато. Ну как с таким покажешься в приличном обществе? Ещё, чего доброго, подумают, что у неё с ним отношения.
Отличительной чертой Киры, которую, впрочем, девушка отказывалась в себе признавать, было развитое тщеславие. Она любила быть лучшей, на голову впереди других и прилагала к этому немалые усилия. Именно поэтому ей было важно получить красный диплом.
Отличница и активистка, она обожала, когда её хвалили и ставили в пример, когда завидовали. А кто станет завидовать отношениям с преподом-бессребреником, разъезжающим на общественном транспорте?
Да и, что греха таить, самомнение у неё было соответствующее. Кира не красила волосы, никогда не обращалась за услугами по наращиванию ресниц, не ходила на коррекцию бровей и даже косметикой пользовалась очень умеренно. И вовсе не из-за предвзятого отношения к индустрии красоты, а лишь потому, что и так считала себя чертовски привлекательной особой, которой не нужны лишние украшательства.
На Комарову несмотря на то, что ту можно было назвать её подругой, она смотрела немного свысока, и не только из-за плохой успеваемости в учёбе. Втайне от всех Кира считала желание изменить и улучшить внешность, подчеркнуть привлекательность косметикой и откровенными нарядами признаком низкой самооценки. О себе же она была самого положительного мнения.
Нет, внешность её не являлась эталоном неземной красоты – обычная девчонка, русые волосы, милое личико, серые глаза. Парни в обморок не падали, но и вниманием не обделяли, как, впрочем, и остальных её подружек. Но Кира была уверена, что рядом с ней должен быть самый симпатичный, умный и приятный во всех смыслах человек. Так что у чудаковатого историка не было никаких шансов понравиться ей.
Но сегодня случай был особый, тут уж не до гордости. Не сдаст этот экзамен, значит не сможет закрыть сессию, а ведь до диплома-то рукой подать.
– Ладно, попробую, – сказала она подруге с тяжёлым вздохом. – Если он в очередной раз меня завалит, то даже не представляю, что и делать.
Девушка оглядела свой наряд, прикидывая, как можно сделать его более откровенным. Кира не любила слишком короткие или обтягивающие вещи. Хотя она и считала свою фигуру достойной восхищения, но вовсе не стремилась выставлять её напоказ.
Сейчас на ней было лёгкое светло-бежевое платье длиной до середины лодыжек с милыми рукавами-фонариками. Этот наряд можно было носить, как закрыв, так и обнажив плечи, для этого требовалось лишь опустить пониже скроенные особым образом рукава. Кира так и сделала. Она потянула фонарики вниз, аккуратно расправила, а затем сняла резинку, стягивающую её длинные волосы на затылке, позволив им свободно рассыпаться по спине и плечам.
Студентка полюбовалась на своё отражение в зеркальном стекле двери, ведущей на лестницу. Увиденное её вполне удовлетворило, Ксюша тоже одобрительно заулыбалась и показала поднятый вверх большой палец.
В это время в конце коридора показался Вадим Глебович. Он нёс какие-то бумаги, причём схватил он их, видимо, в спешке и не сложил как следует, поэтому документы торчали в разные стороны, норовя вывалиться у мужчины из рук.
Он поправлял листы, стараясь собрать их в более-менее компактную стопку, но те упорно высовывались с противоположных сторон, пока, наконец, не выскользнули из неловких ладоней и не разлетелись по коридору.
Историк всплеснул руками и принялся поднимать их. Девушки переглянулись и бросились помогать. Студентки ловко собрали документы, и Кира сложила их в аккуратную стопочку и взглянула на преподавателя.
Она подошла поближе, подняла руку с ведомостями и бланками, которые нёс Вадим Глебович, и протянула ему. Тот взял их, но девушка не убрала ладонь. Так они и стояли, держа стопку бумаги с двух сторон. Кира смотрела ему прямо в глаза, для этого девушке пришлось поднять вверх голову, потому что мужчина был значительно выше.
«Какой он высокий… И плечи такие широкие!» – подумала вдруг она.
О чём думал Вадим Глебович, было неясно. Он не говорил ни слова, лишь молча разглядывал свою студентку золотисто-карими глазами, а яркие кудри его растрепались и падали на лоб, придавая растерянный вид.
Девушка повела открытым плечиком и поправила волосы, проведя пальцами по своим пушистым русым прядям, привлекая таким образом внимание к лицу.
– Мы вас ждём, – сказала она, продолжая пялиться прямо в глаза историку.
