А зачем красно-чёрную? Эль-Неренн провела ладонями по шее, поднесла их к лицу. Ничего особенного. Всё кончилось — быстро, как врачи и говорили. Человек «под луной» никогда не чувствует себя таким бодрым, голова никогда не бывает
Тери, конечно, читала. Эль-Неренн хотела проскользнуть незаметно — и проскользнула бы, пара пустяков — но решила задержаться. Прислонилась к косяку, глядя в сторону. Тери читала, и книга, должно быть, была интересной — «огонёк» никогда не умела скрывать эмоции.
— Ой! — Тери чуть не подпрыгнула. — Ньер! Почему ты… зачем вышла? Не спится?
Эль-Неренн присела, пристально глядя на рыжеволосую. Тери отчего-то покраснела, хотя читать на посту не запрещалось — если ничего не пропускаешь. Вижу, поняла эль-Неренн. Вижу. Не так ясно, как на себе самой… видна была та же сеть слабо светящихся точек — только располагались они немного не так, как у самой эль-Неренн. Те, что опоясывали шею, казались дорогим и диковинным ожерельем. И — эмоции. Эль-Неренн сразу осознала, что Тери напугана, ощущает вину, что ей недавно было очень, очень хорошо, что она сидит здесь недавно, что…
Запахи. Они тоже ощущались раздельно и чётко. Ага… ясно, почему тебе было так хорошо. Печенье. Пирожные. Тери-сладкоежка… на посту строго запрещается есть и пить, но Тери не смогла удержаться.
— Пирожные? — прошептала эль-Неренн, придвигаясь ближе. Тери кивнула с несчастным видом. На предыдущих выходных ей не позволили взять отпуск — в наказание, и Тери очень рассчитывала на ближайшие выходные. Точнее, уже не рассчитывала, судя по тому, что чуяла эль-Неренн.
— Вкусные? — эль-Неренн придвинулась почти вплотную… Что-то ещё… что-то ещё ты делала в нарушение правил.
Тери кивнула вновь, покраснела, как помидор.
Эль-Неренн рассмеялась (Тери вздрогнула), выпрямилась.
— Я не скажу, — пообещала она. — Но крошки лучше убрать.
Тери энергично кивнула несколько раз, улыбнулась… спрятала лицо в ладонях. Смущается легче, чем Тимо.
В общем зале были Риккен, Мегин, Асетт и… Мейсте. Парень сидел на мужской половине (он единственный никогда не решался перейти на другую, хотя особых запретов, кроме взгляда Леронн, не было) и издалека смотрел, как Риккен собирает головоломку. Ему, похоже, очень хотелось подойти поближе, но он не решался.
Изобилие ощущений вынудило эль-Неренн остановиться на пороге. Картины на стенах… барельеф на стене над камином… узор на полу, расположение мебели. Во всём этом ощущался явный, но невидимый ранее смысл. Эль-Неренн рассмеялась. Новым, «серебристым» смехом. Мейсте вздрогнул и едва не упал со стула, Риккен уронила пригоршню кусочков головоломки, а Асетт едва не упустила небольшой серебряный бокал, который протирала мягкой тряпкой.
Мегин подбежала к вошедшей.
— Ты что, подруга? — прошептала она в недоумении. — Куда тебя понесло? Идём, помогу тебе… — она взяла эль-Неренн за рукав, Замерла. Всмотрелась в глаза альбиноски. Придвинулась ближе, медленно приоткрыла рот. Эль-Неренн чуть не рассмеялась вновь. Использовать «верхнее чутьё» считалось — при людях — дурным тоном, но Мегин и здесь делала, что хотела.
— С ума сойти, — Мегин покачала головой, отодвигаясь. — Мне бы так… С ней всё в порядке, — объявила она громко.
Мегин… от неё пахло — слабо, но отчётливо — лавандой и тем же самым настоем. Зачем он ей? Никаких признаков того, что судомойка «под луной». Что-то ещё. Мегин чего-то боялась, очень боялась. Но чего — пока не было ясно. И было что-то в ней непонятное, скрытое.
— Ты другая, — медленно проговорила эль-Неренн. Мегин вздрогнула, отшатнулась. — Ты не та, кем кажешься.
Мегин некоторое время смотрела на неё широко раскрытыми глазами и… рассмеялась.
— Прошло, но не всё, — она взяла эль-Неренн под руку и повела к столу, где сидела Риккен. Мейсте провожал их взглядом. Эль-Неренн успела осознать, что Мейсте обижен — на кого, непонятно — что его не так давно наказали без повода, что он тоже чего-то боится. Странные люди. Как можно чего-то бояться, когда мир так прекрасен?
— Глазам не верю, — Асетт подошла поближе. Судя по тому, что ощущала эль-Неренн, кухарка не верила не только глазам. Также стало ясно, что у неё вновь разболелась поясница, что немного болит голова, как и во время других полнолуний, что не так давно ей кто-то выговаривал. Кто? Леронн? Госпожа?
— Давай сначала, — Мегин указала на часы. — Ньер, садись поближе. Рики идёт на рекорд.
Риккен перемешала фрагменты, посмотрела на Мегин. Та некоторое время ждала, глядя, как бегут секунды и махнула рукой.
Мейсте. Осторожно подошёл поближе. Мегин посмотрела на него, улыбнулась, кивком головы указала — садись поближе.
Риккен нервничала — было видно. Несколько раз роняла кусочки, но продолжала собирать. Она тоже чего-то боится, или мне уже мерещится? — подумала эль-Неренн.
Наконец, последний фрагмент был уложен.
— Семь минут ровно! — объявила Мегин. — Ньер, ты проиграла! Соблюдаем уговор?
