Хейвелок перевернулся на живот, свесил ноги, бесшумно спрыгнул на землю и затаился под стеной. Музыка звучала пианиссимо, зато телевизор орал во всю мочь. Охранник будет сидеть в доме; можно сказать — он будет сидеть там до тех пор, пока Майкл не заставит его оторвать свою жирную задницу от дивана. А когда этот жалкий прислужник лжецов выползет наружу, Майкл сумеет использовать его, а при необходимости — просто убьет. Там будет видно.
Хейвелок покинул свое укрытие под стеной и направился по мощеной тропинке в сторону Мэттиаса.
Вдруг без всякой видимой причины государственный муж открыл глаза. Майкл бросился к нему, выставив перед собой ладони, призывая хранить молчание. Мэттиас, не обращая внимания на предупредительные жесты Майкла, громко воскликнул, стараясь перекрыть звуки музыки.
— Здравствуй, Михаил! Хорошо, что ты забежал. Я как раз недавно вспоминал о тебе, о докладе, что ты принес пару недель назад. Как там его? Ах да! Кажется, «Значение ревизионизма гегельянства» или что-то в этом духе, столь же неуместное и нескромное... Ведь помимо всего прочего, мой дорогой академик, Гегель сам — лучший ревизионист своего учения. Ревизионист-максималист! Как тебе это нравится?
— Антон...
И вновь без всякого повода и предупреждения Мэттиас вскочил, глаза его расширились и округлились, лицо исказилось. Он попятился назад мелкими шажками, скрестив руки перед собой. Из груди вырвался ужасный хрип:
— Нет! Ты не можешь... не должен... приближаться ко мне! Ты ничего не понимаешь и не поймешь никогда! Убирайся прочь!
Хейвелок дико смотрел на друга. Истина оказалась еще страшнее, чем можно было предположить.
Энтони Мэттиас сошел с ума.
— Руки вверх! Лицом к стене! Ноги шире! Шевелись! Живее! Руки в стороны, ладони раскрыть!
Хейвелок, словно в трансе, не мог оторвать взгляд от Мэттиаса, который, подобно маленькому ребенку, опустившись на одно колено, прятался за кустом роз. От потрясения все происходящее воспринималось как в густом тумане. Разум отказывался понимать. Его друг, его ментор... его отец — сошел с ума. За цветочным кустом скрывалось жалкое подобие человека, который совсем недавно потрясал мир своими блестящими способностями, с трясущейся головой и глазами за стеклами очко, полными безотчетного и необъяснимого страха.
Хейвелок услышал шаги охранника по дорожке и понял, что сейчас последует удар. Почему-то его охватила апатия. Все стало безразлично.
Он успел почувствовать в голове вспышку невероятной боли и погрузился в темноту.
Очнулся он на ковре в гостиной. Перед глазами плыли огненные круги, ломило в висках, от сырого песка, набившегося в мокрые брюки, саднило кожу. Снаружи слышался топот шагов по ступеням и взвинченные голоса, отдающие какие-то приказы. До того как эти люди вошли в дом, Майкл ощупал куртку и пояс. Пистолет исчез, но дальше его не обыскивали. Допрос, видимо, был отложен до появления начальства.
К нему подошли двое: один — в мундире с майорскими знаками различия, другой — в штатском. Майкл узнал его. Это был агент Управления консульских операций, с которым ему приходилось работать ранее. Но где... в Лондоне или Бейруте... Париже или... Память отказывалась служить ему.
— Он самый, — произнес штатский. — Брэдфорд предупреждал меня, что это может случиться, хотя и не мог представить, каким образом. Значит, он был прав. Я сам разберусь с ним. Вы к этому делу не имеете никакого отношения.
— Только уберите его побыстрее отсюда, — ответил военный. — А что вы с ним будете делать, меня не касается.
— Хэлло, Хейвелок! — Человек из Консопа сверху вниз с презрением смотрел на Майкла. — Ты, я смотрю, был сильно занят в последнее время. Получил удовольствие, когда убивал старика в Нью-Йорке? Зачем ты это сделал? Решил пополнить свой счет на случай непредвиденных обстоятельств? Показалось мало и забрался сюда? Встань, выродок!
Тело ныло, голова раскалывалась от боли. Майкл медленно повернулся, встал на колени и с трудом заставил себя подняться на ноги.
— Что с ним случилось? Что произошло?
— Я не отвечаю на вопросы.
— Но кто-то должен... Боже милостивый, кто-то же должен ответить!
— И выдать тебе бесплатный билет на самолет? Ну уж нет, сукин ты сын. — Штатский повернулся к часовому, стоящему у противоположной стены. — Вы его обыскали?
— Нет, сэр. Я только изъял оружие и задействовал систему тревоги. У него на поясе остался фонарь и какая-то сумка.
— Давай помогу тебе, Чарли, — предложил Хейвелок, распахнув куртку и потянувшись к прорезиненному пакету. — Тебя зовут Чарли, верно? Чарли Лоринг... Бейрут.
— Да. Но оставь свои лапы в покое!
— Здесь то, что тебе надо. Подойди и возьми. Да не бойся, не взорвется.
Человек из госдепа кивнул майору, тот шагнул вперед и сжал руки Хейвелока. Тем временем Чарли Лоринг сорвал пакет с плетеного ремня.
— Открой его, — продолжал Хейвелок. — Это мой подарок тебе. Подарок всем вам.
