Агент из Консопа расстегнул пакет и извлек сложенные желтые листки. Майор отпустил руки Хейвелока, а Чарли подошел к торшеру и начал читать. Через некоторое время он прекратил это занятие, оглянулся на Майкла и сказал офицеру:
— Подождите снаружи, майор. И вы тоже, — добавил он, взглянув на охранника. — В другой комнате, пожалуйста.
— Вы уверены? — спросил офицер.
— Вполне, — ответил Чарли. — Он никуда не денется, а если потребуется, я позову.
Когда они вышли, человек из госдепа повернулся к Хейвелоку:
— Ты самый последний подонок из всех, которых мне доводилось встречать.
— Обратите внимание, Чарли, ведь это — копия.
— У меня есть глаза.
— Позвони в Консоп. Каждые пятнадцать минут, начиная с одиннадцати, там раздается звонок. Задается всего лишь один вопрос: «Бильярд или пул?» Ответ должен быть: «Мы предпочитаем пул». Скажи им, чтобы они ответили именно так.
— И что потом?
— Потом подсоединись к линии, дождись следующего звонка, ответь нужным образом и слушай.
— Чтобы другой подонок зачитал мне это?
— Ну уж нет. Всего двенадцать секунд, Чарли. Засечь не удастся. И не надейся, что удастся расколоть меня наркотиками. Я уже прошел через это один раз и принял соответствующие меры. Я понятия не имею, откуда звонят, честное слово.
— Забей в задницу свое слово, дерьмо!
— Советую поторопиться, Чарли. Иначе копии этих страниц разлетятся по всей Европе. От Москвы до Афин, от Лондона до Праги, от Парижа до Берлина. Поэтому беги к телефону.
Через двадцать одну минуту Чарли Лоринг, уставившись в стену, дал Дженне Каррас требуемый ответ. Еще через одиннадцать секунд он бросил трубку и повернулся к Хейвелоку:
— Ты еще хуже, чем о тебе говорят. Грязнее грязи.
— И «не подлежу исправлению».
— Верно.
— Но ты тоже, Чарли. Тебя запрограммировали. Ты бесполезен. Ты забыл, что в нашем деле всегда надо задавать себе вопросы и все ставить под сомнение.
— Как это?
— Ты же без звука согласился с приговором, вынесенным мне. А ведь ты меня знал, знал многие мои дела, но для тебя это не имело значения. Сверху поступила команда, и ты как попугай повторяешь: «А почему бы и нет?»
— Я имею право тебя прикончить на месте.
— И расхлебывать все последствия? Не надо, Чарли, меня убивать. Позвони-ка лучше в Белый дом.
Хейвелок услышал оглушительный рев огромного геликоптера и понял, что президент Соединенных Штатов Америки осчастливил своим прибытием остров Пул. Время близилось к полудню. Солнце Джорджии раскалило воздух за окном. Комната, в которой он находился, несмотря на отсутствие решеток, вполне годилась на роль тюремной камеры. От земли — два этажа, внизу четыре солдата. Из окна можно было видеть фасады и фотографии знакомых зданий. Мир лжи, мир искусственной, искаженной и перевернутой реальности.
Майкл отошел от окна и присел на кровать, точнее — на тюремную койку. Он попытался представить себе, как переживает сейчас Дженна, каких нервных затрат все это ей стоит. Потом его мысли вернулись к Мэттиасу. Великий Боже, что с ним случилось? Он вспомнил кошмарную сцену в саду, пытаясь отыскать в ней хотя бы обрывки смысла.
"
Майкл просидел, размышляя, довольно долго. Шум в коридоре вернул его к действительности. В центре двери открылась задвижка; за стеклом возникло лицо под фуражкой с золотым шитьем. Очередной лжец. Потом дверь распахнулась, и на пороге появился широкоплечий полковник средних лет. Он подошел к Хейвелоку, позванивая парой наручников.
Хейвелок повиновался. Браслеты защелкнулись на запястьях.
— А как насчет ног? — поинтересовался Майкл. — Они считаются оружием?
— У меня гораздо более эффективное оружие, — парировал офицер. — Я ни на секунду не спущу с вас глаз. Одно движение, которое мне покажется подозрительным, — я вхожу, и вы покойник.
— О, мне предстоит конфиденциальная беседа! Весьма польщен. Полковник повернул Хейвелока лицом к себе.
— Я не знаю, кто вы, что вы делаете или что сделали. Но запомните — ковбой! — я несу ответственность за этого человека, и мне ничто не помешает вышибить вам мозги прямо здесь. А потом разберемся.
— Кто здесь ковбой?
Как бы подчеркивая серьезность своей угрозы, офицер толкнул Майкла назад к стене.
— Оставайтесь на месте, — скомандовал он и покинул комнату. Через тридцать секунд дверь вновь открылась, и в помещение вступил президент США Чарлз Беркуист, держа в руке все тринадцать страниц обвинительного заключения, составленного Хейвелоком. Президент остановился перед Майклом и поднял желтые листки.
— Впечатляющий документ, мистер Хейвелок.
— И главное — правдивый.
— Не сомневаюсь. Часть ваших трудов, бесспорно, заслуживает самого глубокого презрения, но я не устаю повторять себе, что человек с вашими заслугами не станет столь бесцеремонно обрекать на смерть такое количество своих товарищей. И я понял, что это в основном угроза — неотвратимая угроза, которая должна заставить всех выслушать вас.
