Принц выдохнул, и хотел было зайти в кухню, услышал громкий смех. Да, подслушивать прислугу нехорошо, не подобает королевской чете. Но порой самое интересное, можно узнать только таким образом. Леголас видел изменения во дворце. Особенно, его беспокоил отец. Он изменился, на устах все чаще светилась улыбка, глаза блестели, да и сам король излучал приятное сердцу тепло. И с каждым днем это сияние словно становилось ярче, насыщеннее. Будто Владыка разом сбросил все оковы боли и тоски, увидел, что мир наполнен красками. Это не могло не радовать, но однозначно, не походило на привычного холодного правителя.
Леголас даже был несказанно удивлен и счастлив, когда его отец, пусть и заговорческим шепотом, но разрешил Гимли посетить Эрин Ласгален. Это было неописуемо странно, особенно, зная отношение Трандуила к гномам.
В свою очередь, Мира была особенно неразговорчива, всегда отвечала по делу. А в медовых глазах, когда те обращали свой взор на Леголаса, прослеживалось море чувств и эмоций, начиная от нежности, заканчивая колющей сердце грустью. Это настораживало. Леголас подумывал, что секретарь короля попросту влюбилась в наследника трона, но девушка не проявляла ничего связанного с влюбленностью. Никаких румяных щек, томных взглядов из полуопущенных век.
Однако, не раз Мира могла одарить принца осуждающим взглядом, если Леголас горбил спину, при разговоре с высшими чинами. Было даже, что дева еле различимым шепотом упрекнула, что принц посмел засмотреться в сторону, когда конюх вел с королевичем важную беседу, о поставке лошадей из Рохана.
Ровная несгибаемая спина, руки скрещены в замок, высоко поднятый подбородок. Короны не хватает, в самом деле. У нее в роду были короли?
И дворец шептался. Причем постоянно. Леголас не раз слышал слухи то о странном повелительном тоне со стороны секретаря, но говорила дева действительно по делу, отмечая те детали, которые порой простые эльфы моментально могли упустить из виду. А король стал более беспечным, веселым и светлым.
Леголас спрашивал о незнакомке, и все как один рассказывали, что дева не из этих земель, и когда она появилась во дворце, то очень быстро завоевала расположение местных жителей своим веселым и располагающим к общению характером. А сейчас. Складывалось ощущение, что король и Мирослава попусту поменялись местами.
Принц спрятался за косяком, вслушиваясь в новые сплетни о его отце. Что на этот раз вытворил Трандуил?
— Ох, я не знаю, что и думать о нашем Владыке! — Кухарка оглянулась, и шепотом продолжила. — Я знаю, что говорить о его величестве не стоит, тем более это его личное дело. Но я и не думала, что нашему владыке нравятся мужчины! Бедный наш король, после смерти королевы теперь на женщин даже смотреть не может! — Эльфийка схватилась за щеку, а второй рукой стала обмахивать раскрасневшееся лицо.
Леголас только лучше навострил слух. Вот что-что, а короля никогда не обвиняли в мужеложстве. Принц знал, как больно отцу после смерти мамы, тот всегда холоден к другим эльфийкам, хотя много эллет хотели завоевать сердце короля. Трандуил больше не хотел кого-либо впускать в свою и так израненную временем и потерями душу, отдавая всю свою любовь и заботу лесу, а также, своему сыну.
Принц понимал это. Тоже произошло с Тауриэль. Королевская стражница найдет покой в ближайшие пару месяцев, в отличие от короля лесных эльфов, давно пустившего корни в этих землях. И это сильно печалило принца, не сумевшего пробиться сквозь стену тоски и боли. Отец любит сына, заботится о нем, но чувство вины всегда останется непреодолимой преградой. Трандуил винил только себя, что не сумел уберечь мать Леголаса.
Другая служанка быстро подбежала к рассказчице, схватив кухарку за руку.
— Дура, ты, что такое болтаешь?! В темницу захотела?
