Ну почему я не взял солнцезащитные очки? Мои глаза, словно зажили самостоятельной жизнью, перебегая с одного приятного им зрелища на лежащее рядом не менее приятное другое. А вот девушки такой ошибки не совершили, и мне теперь совершенно непонятно куда они смотрят и замечают ли мои нескромные разглядывания. «А ведь за всё проведенное здесь время это первый раз, когда я вижу девушек на пляже!» — с удивлением сообразил я.
— На ночной скорый? — уточнила Настя.
— Точно! — лежал бы я по-прежнему между ними, так моя голова уже закружилась бы с непривычки.
— Вот это совпадение! — воскликнула Ната. — И мы едем этим же поездом.
— Может, встретимся в вагоне-ресторане? — выдвинула предложение Настя. — Отметим все вместе окончание наших крымских каникул.
— А что — это идея! — поддержала подругу Ната. — Но её обязательно надо согласовать с Марией Степановной.
— Жаль, что на следующий день пересаживаться на разные поезда придётся. — расстроенно вытянула губки Настя. — Нам с Наткой на московский, а вам с Марией Степановной на пензенский.
— Я думаю, мы успеем встретиться до пересадки. — уверенно произнесла Наташа, похлопав подругу по руке. — Было бы желание.
Нет, моя голова точно отвалилась бы от шеи, останься я на прежнем месте.
— А вы приходите к нам в купе. — пришла в мою голову интересная мысль. А то, что мы с мамой Машей приехали из Пензы, она сама могла рассказать новым подружкам. Ведь каждый день болтают по несколько часов к ряду. Как так можно? И главное, о чём?
— На это тоже нужно спросить разрешение у твоей мамы. — свою очередь в нашем разговоре Настя не пропустила.
— А что ты хотел, когда спрашивал нас об окончании отпуска? — к обращению Наташи я был готов, заранее повернув к ней голову.
— Да вот, до отъезда хотел пригласить вас на шашлык. Мне больше нечем отблагодарить вас за проявленное ко мне участие и заботу при спасении из завала и в больнице.
— Да ты что, Славка, так поступил бы любой человек на нашем месте. — всполошившись и замахав руками, заговорили на этот раз обе девушки сразу. — Не нужно никаких благодарностей. Мы и так безмерно рады, что ты оказался жив и здоров.
— Нет, девчонки, я так не могу. Хоть что-то приятное, но я должен для вас сделать. Иначе просто не смогу спокойно спать по ночам. — пришёл мой черёд протестовать.
— Ну, только если ради твоего ночного спокойствия, то на приятное мы согласны. — как-то странно посмотрев на Наталью, закивала головой Настя. — Знал бы ты, как мы все тогда за тебя переживали!
— Да и не только за тебя. — едва слышно добавила её подруга, зябко передёрнув плечами и переведя вдруг ставший задумчивым взгляд на колышущееся в двух шагах от нас море.
«Всё-таки хороших, добрых, неравнодушных к чужой беде людей намного больше на свете, чем плохих, злых и эгоистичных. — растроганно подумал я, глядя на задумавшихся девушек. — Так переживать за незнакомого парня и такую же, да ещё чужеземную девчонку, попавших в сильные неприятности, могут немногие люди».
— Тогда жду вас завтра к обеду возле нашего коттеджа. Не наедайтесь! — выдав девушкам такой наказ, я, быстро окунувшись в морской прибой, помчался готовиться к предстоящему ответственному мероприятию.
За мясом, овощами и приправами мы отправились вместе с мамой Машей, которая была в курсе моей задумки, и сама вызвалась помогать мне в её реализации. Да и магазины местные она изучила намного лучше меня, больше внимания уделявшего ласковому Чёрному морю и южному солнцу. Так что на всё про всё мы потратили не более трёх часов. И после совместного вечернего забега я под внимательным присмотром мамы Маши и переодевшихся после душа заинтересованно наблюдающих за моими манипуляциями подружек приступил к процессу маринования.
Много мяса по совету мамы Маши мы не брали, так как компания была в основном женской, пристально следящей за своими фигурами. Но полтора его килограмма вежливо улыбающаяся продавщица нам отвесила. Баранину покупать мы не стали, так как не знаком я с этим мясом, но зато нашли очень хороший свежий свиной ошеек, словно специально дожидавшийся нашего прихода. И девушки, опрошенные мной заранее (со вкусами мамы Маши я уже был знаком), против свинины ничуть не возражали.
Хорошо промытый свиной ошеек, успевший уже просохнуть от лишней влаги, ловко был нарезан мною на кусочки размером со спичечный коробок и в таком разобранном виде уложен в глубокую стеклянную миску.
