— Но не это главное. — продолжила Валентина Николаевна, положив руку на плечо Марии Степановны, которая резко отвернулась к окну. — Они не смогли найти ни твоих родных, ни друзей, ни знакомых, вообще никого, кто бы о тебе знал. Не помогла даже ежедневная трансляция по Ру-нету. Никто так и не откликнулся. Хотя мне непонятно, как такое вообще может быть?
Ну, ещё бы. Зато мне очень даже понятно. И я был бы сильно удивлён, если бы меня кто-то узнал.
— В связи с этим у нас, а точнее у Марии Степановны, к тебе есть очень серьёзный разговор. — Валентина Николаевна замолчала, глядя на свою сестру.
— Ну, ладно. — сказала она, видя, что та никак не принимает участие в разговоре. — Так как за это время твоя семья не нашлась, и неизвестно найдётся ли вообще, то Мария Степановна предлагает тебе …
— Я вас слушаю, Валентина Николаевна. — подтолкнул я заметно волнующуюся женщину. — Что хочет предложить мне Мария Степановна?
— В общем, ты ей понравился, и она хочет тебя усыновить. Что ты скажешь на это? — выпалила Валентина Николаевна, вопросительно уставившись на меня.
Мария Степановна же с такой силой сжала подоконник, что он начал потрескивать от созданного её пальцами напряжения.
— Ты можешь подумать столько, сколько нужно. Никто тебя не торопит. И без твоего согласия ничего не будет. — быстро проговорила она, повернувшись ко мне.
Да уж. Как говорится, шок — это по-нашему. Не ожидал я такого предложения. Да я вообще не думал ещё, что буду делать после выздоровления и выписки из больницы, как и на что буду жить. Хорошо, хоть медицина у нас бесплатная. Стоп, это у нас там она бесплатная. А у них тут — это ещё вопрос! Я, задумчиво прищурив глаза, посмотрел на врачих, всё также стоящих около окна и держащих друг друга за руки.
Что это? У меня галлюцинации? Что за нимбы вокруг их голов. Или это солнечный свет играет со мной шутки. Да нет же. Опустив взгляд, я увидел, золотое мерцание вокруг всей женской композиции. А наибольшее свечение исходило от сцепленных рук целительниц, на которые свет никак не мог падать, так как они скрыты от него женскими фигурами.
Помотал головой — не помогло, свечение никуда не делось. Крепко зажмурил глаза, да ещё и потёр их руками.
— Что с тобой? Болят глаза?
Когда я их открыл, обе целительницы сидели возле меня, встревожено вглядываясь в моё лицо. Внимательно осмотрев их головы и руки, я, не углядев никаких следов неположенного свечения, облегчённо вздохнул:
— Нет. Просто, что-то попало в глаз. Может ресничка?
Хорошо, что они начали уже отрастать. Да и на голове появился колючий ёжик. Так что я уже не совсем лысый.
Но что же мне ответить на сделанное предложение? Хотя о чём тут можно рассуждать? Было бы мне семнадцать лет, тогда можно было бы поискать какие-то варианты. А когда тебе всего тринадцать, то или в детский дом (есть, наверное, тут такие заведения), или в беспризорную шпану. Иначе не выживешь. И что-то не по душе мне оба эти варианта. Да и Мария Степановна тоже мне понравилась.
Видя, что я больше ничего не говорю, женщины поднялись, собираясь оставить меня одного.
— Подождите, Мария Степановна. Я уже подумал. — остановил я их. — И я согласен.
Первой бросилась меня обнимать и целовать Мария Степановна. Но и Валентина Николаевна ненамного задержалась. Обе женщины плакали и смеялись одновременно, тиская меня с двух сторон. Даже мне всплакнуть захотелось.
От такого конфуза (ведь мужчины не плачут — мужчины огорчаются, а огорчаться повода не было) меня спасли всё та же Марь Ванна и её ароматная тележка.
— А можно мне кушать в столовой? — спросил я радостных женщин. Как говорится, куй железо, не отходя от кассы.
— Скоро, Слава, скоро будешь кушать там. Потерпи ещё немного. — пообещала Валентина Николаевна.
— Видела бы ты, Маша, как он утром расправился с манной кашей! Это было нечто! — обратилась она затем к сестре, вогнав меня в небольшое смущение. — Ну ладно, племянничек, приятного тебе аппетита! А мы пойдём и не будем тебе мешать.
Женщины вышли, помахав мне руками. Точно, получается Мария Степановна, теперь, станет моей приёмной матерью, а Валентина Николаевна — тётей.
— Спасибо! — едва успел я сказать им в ответ.
Блюда обеденного меню, а именно овощной суп, картофельное пюре с котлетой и салатом, и сладкий чай, как и ожидалось, оказались не менее вкусным, чем утренние, и были проглочены в одно мгновение.
И чем теперь заняться? Спать по-прежнему не хотелось, телевизора или радио в палате, как и до обеда, не нашлось, почитать тоже было нечего, кроме листочка с распорядком дня в отделении, висящего в фигурной рамке на двери палаты. Пришлось его внимательно изучить:
------------------------------------------------------------
Распорядок дня стационара терапевтического отделения:
07.00–08.00 — Подъем, измерение температуры.
08.00–08.45 — Завтрак.
08.45–11.00 — Выполнение назначений. Обход лечащего врача.
13.15–14.00 — Обед.
14.00–16.00 — Тихий час.
16.00–17.00 — Измерение температуры, выполнение назначений.
18.00–18.30 — Ужин.
19.30–20.30 — Выполнение назначений. Обход дежурного врача.
22.00–07.00 — Сон.
