– Не забудь зайти в швейный и забрать отложенный отрез. Я продавщице оставила залог, так что отдашь ей только пятьдесят синшей. – Кэтрин держала в руках холщовую сумку, в которой был аккуратно сложен обед для дяди Холджера.
– Хорошо. – Кэсси выпрямилась, застегнув замки на сапожках и взяла сумку из маминых рук. – Ма, точно завтра приедут родственники дяди Холджера?
Кэтрин закатила глаза, сунув руки в карманы штанов.
– Кэсси, их дети не такие уж и плохие.
– Мам, они портят мои вещи, все переворачивают в комнате! Ну их на фиг! Варвары они, понимаешь?! Они мою игрушку в прошлый раз чуть не разорвали!
– Кэсси! – Кэтрин указала рукой на дверь. Она не выглядела в этот момент злой или недовольной: она улыбалась, вернее, пыталась это скрыть, но у нее, как и всегда, это плохо выходило. Кэсси злилась, но уголки губ сами ползли вверх. – Иди, иначе Холджеру придется есть холодное. Иди давай!
Мама протиснулась к двери, отперла ее.
– Не открывай дверь в мою комнату, – сказала Кэсси. – Пусть в гостиной развлекаются. Почему комнату Дэвида ты не открываешь, а в моей устраиваешь проходной двор?
Кэтрин посмотрела на дочь и мягко улыбнулась.
– Дэвид большой мальчик, а ты маленькая девочка. В конце концов, у тебя тоже когда-нибудь будут дети…
– Такими невоспитанными – не будут! Ма, не пускай их в мою комнату завтра! Ладно?
Кэсси казалось, эти гости и их неугомонные и вездесущие дети – самое глобальное и самое удручающее, что есть в ее жизни. Ей не нравилось, что они бегали по ее комнате, трогали вещи и предметы и потом не возвращали на место. И самое печальное – они упрашивали Кэсси подарить им ее игрушки. Она не была готова с ними расставаться. Ну, или по крайней мере, она не хотела отдавать их именно этим детям. Ясно же – через неделю, без голов и выпотрошенные, игрушки окажутся на помойке.
Родственники приезжали к ним раз в сезон, ну или после праздников. Признаться честно, Кэсси ждала их гораздо позже, например, после Дня Поклонения Всем Святым20.
Каждый их визит означал капитальную уборку после и закупку продуктов. Кэсси родственников не любила, но обижать дядю Холджера не хотела.
–
Еще в начале недели здесь не было никаких кнопок: Кэсси просто шла мимо охраны к строящемуся дому. Эта черная кнопка выбила ее из колеи.
– Я Кассандра Валери! Пришла к Холджеру Валери!
Оттого, что приходилось громко представляться, Кэсси было неловко. Она осмотрелась по сторонам, стоя на деревянной, наспех сколоченной площадке, больше похожей на поддон; щели между неотесанными досками были огромными, и сквозь них виднелась грязь, утопающие в ней окурки и фантики от дешевых конфет.
Стройку огородили высоким забором, но он не спасал от шума и пыли. Больше всех был заметен подъемный кран, который прямо сейчас тащил тяжелые бетонные плиты на пятый – пока что последний отстроенный – этаж.
– Кто?! Говорите громче! Нажимайте на кнопку и говорите! Жмите на кнопку сильно! Говорите, я слушаю!
Волна злости поднялась откуда-то снизу, и Кэсси едва не долбанула кулаком по чертовой кнопке. Она сжала в онемевших от холода пальцах ручку сумки. Кэсси выдохнула и услышала, как позади кто-то остановился. Чиркнула спичка о коробок, и потянулся запах дыма от сигареты. То, что теперь Кэсси тут не одна, и то, что теперь ее вопли на всю улицу будут слышать другие – ей совсем не нравилось.
А еще ей не хотелось задерживать людей.
Поэтому она нажала на кнопку и вдруг услышала:
– Ты вдави ее до конца и держи. Прямо до упора вдави, чтобы щелкнула.
Грубоватый мужской голос за спиной звучал вполне по-доброму. Кэсси поблагодарила кивком, не оборачиваясь, и надавила на кнопку так сильно, что указательный палец хрустнул и заныл от боли. Но кнопка щелкнула, и в динамике раздалось шипение.
Тогда Кэсси наклонилась к нему и сказала, не слишком громко и не слишком тихо:
– Я Кассандра Валери, пришла к Холджеру Валери!
Отдаленно Кэсси слышала эхо своего голоса, и он был такой дурацкий: не то детский, не то писклявый. Кэсси хотелось хлопнуть себя по голове и сбежать от позора.
– Проходи.
Раздался щелчок, и массивная железная дверь завибрировала. Кэсси торопливо открыла ее и проскочила на территорию стройки. Тут был совершенно другой мир: люди в синей спецодежде сновали туда-сюда, таскали доски, инструменты, катили тележки. Кто-то ездил на погрузчиках, кто-то копал яму экскаватором. Здесь было ужасно шумно и слишком суетливо. Кэсси невольно сравнила строящийся дом с муравейником, а людей, бегающих под ним и внутри него, – с муравьями.
