– Не городи ерунды, – отмахнулся дядя, вилкой отделяя от жареной ножки кусочек. – Эти земли чисты. Ив Рикар для них непригоден. Как и Эрлиф.
– Ну, посмотрим. – Симон хохотнул и продолжил: – Эй, Кассандра! – Кэсси нехотя повернула в его сторону голову и с нескрываемым отвращением посмотрела. Он положил одну руку на пах, а второй придерживал голову на весу, рассматривая ее фигуру. – Пока демоны не пришли, может, замуж выйдешь. Тебе уже пора: вон какая кобылка вымахала! А то вдруг чегось случится с тобой. Лучше ж ведь мужикам, чем червякам!
Кэсси закатила глаза и отвернулась.
Все внутри клокотало от злости. Очень было трудно сдерживать себя. Она сжала кулаки в карманах и выпрямилась как струна. Холодный ветер бросил в лицо цементную пыль. Кэсси закашляла и стала аккуратно протирать глаза пальцами. Она отчетливо услышала смех Симона и его голос:
– Выходи! Не думай! Я тебя от демонов спасу…
– Симон, твой обед закончен, иди давай! – сказал дядя, попивая чай из термоса. Кэсси видела, как через узкое отверстие выходит густой пар и щекочет широкий нос дяди. – Кэсси, детка, не слушай его.
Кэсси покачала головой, дождалась, пока дядя доест, сложила посуду в сумку и быстро покинула стройку.
По дороге в швейный магазин в голове вертелись слова Симона. И ведь он не был одинок в этом предположении. Потому что мама тоже говорила про демоническую активность на землях яшуто.
Может, яшуто тянут демонов к себе своей жестокостью и агрессией, а они потом поползут и на их земли?
Кэсси не знала ответа на этот вопрос.
Но ей иногда казалось, что илувий слишком раздували тему с деспотизмом яшуто.
Они люди, а не монстры.
Кэсси успела забежать в трамвай как раз в тот момент, когда начался проливной дождь. Еще стоя на остановке без крыши и стен, Кэсси вжимала голову в плечи, прячась от противной мороси. Она неприятно оседала на пальто и утяжеляла его. И тогда Кэсси подняла над головой целлофановый пакет с лоскутом шерстяной ткани нежно-персикового цвета. Мама собиралась порезать его и сделать заготовки для будущих полотенец. В другой руке Кэсси держала сумку с посудой; пальцы онемели от холода и ледяных струй.
Уже сидя на неудобном железном сиденье трамвая, Кэсси ощущала, как влажное пальто сковывало тело. Кожа покрывалась мурашками, несмотря на то, что в салоне трамвая было тепло. Весь пол здесь был заляпан грязными потеками и следами от ботинок. Люди почти не разговаривали, сидели и смотрели, как холодный дождь льет с серого неба.
Кэсси стянула с головы сырую шапку и положила сверху на пакет, устроенный на коленях. В этот момент рядом с ней присел морщинистый дед, у которого без остановки дрожала голова и руки. И он часто громко причмокивал.
Отвернувшись к окну, Кэсси рассматривала разбитые улицы, разрушенные дома. Трамвай качался на рельсах, а ледяная вода стекала по окнам, как выплеснутая из ведра. Асфальт на дорогах был весь в ухабах, и чтобы объехать слишком глубокие рытвины, водители заезжали на бордюры и тротуары. Все находилось в упадке, все было серым, облезлым, сломанным. У некоторых административных зданий еще стояли противотанковые ежи, или вместо ограждения – заросшие и порванные мешки с песком.
Летом картина становилась чуть лучше, но в осенний и весенний период – здесь ужасно. Когда снег накрывал мусор и разруху, а листва скрывала все изъяны – Элькарон превращался в некое подобие города.
Выйдя на своей остановке, Кэсси даже обрадовалась, когда заметила, что дождь слегка утих и дал ей возможность добежать до дома.
Мама встретила ее на пороге.
– Ты не промокла? Там такой ливень! Я переживала, что ты зонтик не взяла.
Кэсси закрыла за собой дверь. Передав маме сумку и пакет, она сняла с головы мокрую шапку, а с шеи стянула шарф.
– Ну, я попала под дождь, но ливень начался, когда я ехала в трамвае.
Присев на корточки, Кэсси стала расстегивать грязные сапоги и заметила, что у стены стоят тяжелые ботинки брата.
Дэвид дома.
– Слава Богу! Ладно, милая, переодевайся, мой руки, и будем есть.
Кэтрин с сумками исчезла на кухне. Кэсси сняла верхнюю одежду и пошла с ней к себе в комнату. Проходя мимо гостиной, она притормозила, когда увидела, как брат стоял под простенькой люстрой на три лампочки и вкручивал одну в патрон. Все это сопровождалось неприятным скрипом, сводящим зубы.
– О, Кэсс! – Дэвид кивнул, улыбаясь. – Как дела?
– Нормально, – она устало выдохнула и прислонилась плечом к дверному косяку. – Этот Симон снова нес всякую ересь…
– В следующий раз я пойду с тобой. – Дэвид был настолько высоким, что ему не требовался стул, чтобы достать до люстры. – Мне с ним нужно поговорить.
Дэвиду двадцать пять. И он не собирался пока жениться или просто съезжать от родителей. Во-первых, денег на отдельное жилье ему бы не хватило, а во-вторых, без него было бы невообразимо тяжело оплачивать счета и закупаться товарами. Дэвид приносил больше всех денег в дом. На него все молились. К тому же Дэвид пока не определился с девушкой и не привел ее в этот дом со словами: «Знакомьтесь, это моя будущая жена!»
