— Вы видели, как Лив высаживала ее из машины?
Она поколебалась, прежде чем ответить.
— Нет, но я знала, что она должна была подвезти ее, поскольку они условились об этом заранее. Затем Лив поехала к Ханне, чтобы забрать вещи для своего ребенка.
Александра машинально положила ладонь на живот.
— Какие у вас отношения с мужем?
— Прекрасные. Мы любим друг друга и счастливы.
— Как у вас с половой жизнью?
— Что, простите?
Они смотрели на нее, ожидая ответа. Что дальше? Они устроят ей личный досмотр, разденут догола?
— Хорошо, нормально.
Она старалась говорить спокойно, избегая смотреть в глаза Бёрье.
— У Патрика есть другие сексуальные отклонения, помимо того, что у него несколько женщин?
— Это не имеет никакого отношения к сексу. Хорошо бы вы немного почитали по этому вопросу. Он совершенно нормален. И я тоже!
— Успокойтесь, мы задаем стандартные вопросы. Не надо принимать это на свой счет. Какие у вас отношения с его подругами, если можно так выразиться?
В ответ она пожала плечами.
— Мы с Ханной как родственницы — не то чтобы близкие подруги, но общаемся довольно часто. Обычно речь идет о детях.
Александра пыталась разобрать, какие заметки сделал в своем блокноте полицейский, но тот прикрывал их рукой.
— В каком настроении был Патрик в последнюю неделю?
Они говорили строго по делу, не проявляя ни малейшего сочувствия. На их лицах ничего невозможно было прочесть. Какая картина у них сложилась?
Александра вытерла размазавшуюся тушь и попыталась улыбнуться.
— Вел себя, как обычно — но, разумеется, был подавлен. Как и мы все. Когда один из членов семьи умер — тем более, убит. Это как угроза всем нам.
— В каком смысле?
— Возможно, это совершил человек, которому не нравится наш образ жизни. Не знаю.
Как же ей хотелось, чтобы они поскорее закончили разговор: вдруг появится Беа, и они захотят допросить и ее тоже?
— Он ходил на работу, как обычно?
— Да. Работать все равно приходится.
Наклонившись вперед, Бёрье уперся локтями в стол и произнес:
— Нам стало известно, что в ту ночь ваш муж не был на работе. Вы знаете, где он мог быть и зачем солгал вам?
Александра похолодела всем телом.
— Что, простите? Я не совсем поняла.
Она тряхнула головой.
Они повторили вопрос, но она по-прежнему не понимала. Где же был Патрик? Стало быть, он опять солгал ей. Как он может подвергать ее такому унижению? Она изо всех сил старалась не показывать свои чувства.
— Не знаю.
Она крепко сжала руки под столом — ей пришлось придерживать ноги, чтобы они не затряслись.
Дидрик вел машину, погруженный в свои мысли, — похоже, произошедшее потрясло его до глубины души. Теперь он даже не решался спросить Эллен, как она себя чувствует, — то ли догадывался, что не ответит, то ли боялся, что начнет кричать.
Опустив щиток от солнца, она посмотрела на себя в зеркало. Нос покраснел и распух, из него по-прежнему текла кровь. Эллен снова приложила к носу льняную салфетку.
— Ты уверена, что не хочешь поехать к врачу?
Она не ответила. Всего лишь кровь из носа, ничего серьезного. Стоит ли высиживать долгую очередь, чтобы получить подтверждение этому очевидному факту.
Когда они припарковались у полицейского участка в Нючёпинге, она попросила его остаться в машине.
— Я ненадолго, только оставлю заявление.
— Я пойду с тобой, — проговорил он, вылезая из машины. — Я тоже хочу подать заявление.
Тяжело вздохнув, Эллен открыла дверцу машины, прижимая салфетку к носу. Кровь накапала ей на майку, голова слегка кружилась, но Дидрику она не собиралась об этом сообщать. Между ног тоже болело, но этого ему и вовсе не следовало знать.
Шайка уехала с пляжа после того, как Эллен получила удар в нос, но Дидрик и Эллен еще долго лежали на песке, не решаясь подняться. Затем они сели в машину Эллен — она не хотела, чтобы дома узнали о том, что она побывала у карьера, но руки у нее тряслись, и сесть за руль она не смогла. Учитывая выпитое вино, никто из них не был в состоянии вести машину.
На самом деле Эллен не хотела подавать заявление в полицию — конечно же, нужно было поставить на место этих малолеток, однако тем самым она раздразнила бы их еще больше. Кроме того, ей было ужасно стыдно. Их подвергли такому унижению. И не очень хорошо выглядело то, что у Дидрика оказался с собой пистолет. К тому же они покурили травки…
— Черт, как ты думаешь, мне стоит подать и по поводу изнасилования тоже?
Дидрик замер на месте.
— Как ты можешь такое говорить? А что нам оставалось делать?
— Нам? — фыркнула она. — Знаешь, что? Никому ни слова о том, что произошло. Слышишь?
— Но…
— Ни слова. Мы сделаем все по моему плану.
Они подошли к даме в полицейском мундире, сидевшей за стойкой. Та подняла глаза от монитора, когда они постучали в стекло, и вежливо улыбнулась, открывая окошко.
— Чем могу помочь?
Эллен спросила, можно ли побеседовать с Бёрье Сваном.
— Речь идет об убийстве Лив Линд, — продолжала она, игнорируя вопросительный взгляд Дидрика.
— Можно попросить ваши документы?
Они предъявили водительские права, и едва Дидрик раскрыл рот, как она сердито посмотрела на него.
— По моему плану!
