— По этому поводу до сих пор ведутся научные исследования — мы точно не знаем. Доказательств того, что это возможно, не так уж и много. Обычно проблема как раз в другом — пострадавший не может отделаться от мыслей о травме. Однако ложные воспоминания могут создаваться и ощущаться как истинные. Человек плохо различает настоящие и ложные воспоминания. Эмоциональный стресс тоже влияет на память — именно поэтому пострадавшие часто обвиняют во всем самих себя.
Она пыталась понять.
— Мама давала мне успокоительное, когда пропала Эльза.
— Ну что ж, это тоже могло повлиять на память. Знаешь, Эллен, мне кажется, тебе нужна более профессиональная помощь, чем та, что я могу тебе предложить.
Она уставилась ему прямо в глаза.
— Значит, вы не хотите, чтобы я сюда приходила?
Для нее это было как удар в лицо. Никто не хочет с ней общаться, никто ее не выдерживает — даже ее терапевт, или кто он там.
— Я этого не говорил. Ты можешь продолжать ходить ко мне, но я не уверен, что смогу тебе полноценно помочь.
— Вы считаете, я нуждаюсь в медицинской помощи?
— Да. Среди прочего.
— У вас нет сил со мной общаться?
— Вовсе нет, не пойми меня неправильно. Я готов продолжать наши беседы, но…
— Иногда я сама ломаю голову, как все это получилось, что со мной такое. Как я попала в эту западню? Что привело к тому, что все вышло именно так?
— Жизнь, — ответил он и осторожно улыбнулся. — Что произойдет, если ты попробуешь поговорить о случившемся со своими родителями?
— Никто не желает со мной говорить.
Она вытерла слезу, скатившуюся по щеке.
— Но, если я правильно понял, именно твои родители хотят, чтобы ты ходила ко мне и разбиралась в прошлом?
— Они просто больше не в состоянии со мной общаться.
Эллен слышала, что произносит это тоном упрямого подростка, но ничего не могла с собой поделать.
— Все хотят, чтобы все это скорее закончилось, но говорить об этом никто не желает.
Александра припарковалась возле станции, между двумя другими машинами, приткнувшимися на маленьком островке рядом с рельсами. От большой парковки она предпочла держаться подальше, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из знакомых.
В обеих машинах сидели одинокие люди. Либо кого-то ждали, либо не хотели ехать домой. Во всем этом была какая-то убийственная обыденность.
Александра заглушила мотор, однако без кондиционера в машине стало душно.
Мысли проносились в голове одна за другой, а время тянулось невероятно медленно. Каждый раз, когда она смотрела на часы, казалось, что стрелки остановились.
В окно постучали.
— Беа? — она опустила стекло.
— Что ты тут делаешь?
— Просто отдыхаю, прежде чем ехать домой. Книжку читаю.
Это было единственное, что она смогла сочинить на ходу.
— А где у тебя книжка?
Беа заглянула в машину, обыскала ее взглядом. От нее пахло сигаретным дымом.
Почему она не может просто взять и уйти?
— В сумке, я ее еще не доставала.
Глаза Беа казались почти черными. Александра опустила глаза и сделала глубокий вдох.
— Ты не могла бы оставить меня в покое? — прошептала она едва слышно.
— Что? Да у тебя совсем крыша съехала — торчишь тут как психованная.
Беа захлопнула дверцу машины и пнула ее ногой.
Александра вздрогнула — она все равно почувствовала боль, хотя Беа ударила не ее. Она схватилась за плечо и посмотрела вслед дочери. Та шагала между машинами, стоявшими на большой парковке.
Александра высунулась в окно:
— Беа!
Но та даже не обернулась.
«Ну и ладно», — подумала Александра, хотя в глубине души желала обнять дочь, прогнать этот мрак, разделявший их, который отчасти создала сама. Слова свекрови еще звучали в голове, и угрызения совести сдавили горло.
Стокгольмский поезд пронесся так же быстро, как проносились мысли в голове. Обычные люди, возвращающиеся домой с работы, вывалились на перрон. Александре хотелось быть одной из них. Нет, лучше сидеть в поезде, уезжающем прочь отсюда.
В машине было жарко, а опустив стекло, она добилась скорее противоположного эффекта.
Прямо с допроса Патрик послал ей эсэмэску и велел ехать на станцию. До поезда оставалось тридцать минут. Это очень в духе Ханны — всегда опаздывать.
Чтобы как-то убить время, она достала телефон и вышла в «Инстаграм», прокручивая фотографии красивых садов. Чудесные, спокойные картины во всех оттенках зеленого. Комментарии она не читала, считая, что фотографии говорят сами за себя. Она буквально ощущала запахи.
Минут через пятнадцать в машине стало практически невозможно дышать. Александра все больше нервничала, думая о том, как разочарована поведением Патрика. Все это — не ее дело, однако он до сих пор не вернулся с работы в Стокгольме.
И тут она увидела автомобиль Ханны, въезжающий на большую парковку перед зданием вокзала. Сердце забилось чаще. Не успев даже подумать, она вышла из машины и быстрым шагом устремилась к Ханне, вынимавшей из багажника чемоданы. К счастью, дети сидели в машине — им ни к чему слушать то, что она вынуждена сказать.
— Ты не можешь уехать, — выпалила она.
Ханна обернулась.
— Александра, что ты тут делаешь?
