Жилище Джарретта… вполне типично. Наполовину ферма, наполовину свалка. Маленький дом стоит без крыши, и я полагаю, что в нем никто не живет вот уже больше десятка лет, но неподалеку от него торчит, увязнув в земле, подержанный трейлер. Этот участок расположен примерно в полумиле от границ Нортона, но мог бы точно так же находиться в дальней глуши – так здесь темно и тихо. Однако в трейлере горит свет, и это придает мне уверенности.
Я поднимаюсь на крыльцо и коротко стучу в хлипкую дверь. Слышу тяжелую поступь; шаги движутся к передней части трейлера, потом дверь резко распахивается, и я радуюсь тому, что из вежливости спустилась на несколько ступеней. Массивный седовласый мужчина белой расы сердито смотрит на меня сверху вниз.
– Что вам нужно в такой час? Бог свидетель, уже почти ночь. – Но потом он моргает, видит у меня в руке жетон, и его поза становится менее угрожающей. – Вы пришли, чтобы сказать, что нашли его? Моего мальчика?
– Вы говорите о Томми? – спрашиваю я, и Джарретт, кивая, спускается по ступеням. Он одет в клетчатый банный халат, слишком тонкий для такого холода, но ему, похоже, все равно. Он обут в потрепанные домашние тапочки. Я – по старой привычке – бросаю взгляд мимо него на обстановку дома и вижу, что она довольно аккуратная. Это неожиданно. – Я как раз хотела расспросить вас о нем. Вы говорите, что он пропал?
– Я говорю, что он куда-то подевался уже давным-давно, и никто не верит мне, когда я говорю, что он ни за что не уехал бы по своей воле, – отвечает Абрахам и щурится, глядя на меня. – Вы, должно быть, новенькая? Никогда раньше с вами не встречался.
– Я детектив Клермонт, – отвечаю я ему. – Можно задать вам несколько вопросов? Знаю, что время позднее, но это может быть важно.
Некоторое время он перекатывается с пятки на носок в своих разношенных шлепанцах, потом кивает.
– Не хотите войти? Выпить кофе?
– Буду весьма признательна. – Я отношусь к его гостеприимству настороженно, но одновременно рада. По крайней мере, он со мной разговаривает. Это хорошее начало.
Внутри трейлер действительно аккуратно прибран и обставлен. Ковер старый, но тщательно выметен. На стенах висят фотографии и картины из магазина «все по доллару». Нет никаких признаков женского присутствия – как минимум, уже много лет, а может быть, и никогда. Все до мелочей сделано по-мужски. Когда я оборачиваюсь, мне на глаза попадается конфедератский флаг в рамочке; я на миг замираю, потом продолжаю осмотр. В этой части света в подобной декорации нет ничего необычного, однако она кое о чем свидетельствует.
Абрахам достает две разномастные кружки; сосуд кофемашины еще наполовину полон. Хозяин наливает кофе и, не глядя на меня, спрашивает:
– Сливки или сахар?
– Черный вполне сгодится, – отвечаю я. Он бросает на меня взгляд, словно пытаясь вычислить, что я имела в виду, потом кивает и ставит кружки на маленький столик – как раз на двоих.
– Поздновато для таких визитов, а? Вам повезло, что в вас не стреляют.
– Знаю, что поздно, – соглашаюсь я, стараясь не обращать внимания на намек. – Извините, сэр, я знаю, что вы, вероятно, уже собирались спать. – Я вкладываю в свой тон немного теплых нот, и это помогает; его плечи немного расслабляются. Сейчас все, что я могу сделать, дабы обезоружить его, может оказаться полезным. – Прошу прощения, но я не в курсе того, что случилось с вашим сыном. Могу я спросить…
– Он пропал уже больше года назад, – говорит Абрахам. – И вот что я вам скажу – я считаю, что эта баба убила его. Я так и сказал другому детективу, но, по-моему, он даже не слушал. – Я слышу в его голосе злость и вижу, как мышцы на его дряблом подбородке напрягаются. – Он работал спустя рукава. Сказал, что мой сын просто сбежал и бросил свою беременную жену. Если это правда, то почему он перед этим отписал ей свою машину и свой дом? И весь свой банковский счет тоже. Если мужчина сбегает от своего долга, то берет с собой все свое.
– Вы правы, это звучит странно, – соглашаюсь я, однако совсем не искренне. Многие мужчины уклоняются от своих родительских обязанностей, но пытаются возместить это, оставив то, что им не особо нужно. Я могу предположить, что Томми Джарретт решил, будто это развязывает ему руки, и возможно, перед своим исчезновением перевел кое-что со своего банковского счета на другие. Может быть, достаточно приберег для себя, чтобы быть вольной пташкой.
Я подниму его дело. Скорее всего, тем, другим детективом был Престер, если только это не были последние дни работы другого детектива, белого мужчины, которого я едва знала – третьего в нашем управлении; он практически не выходил на работу. Сейчас он вышел на пенсию и уехал во Флориду; мы с ним почти не пересекались по службе. Не очень-то мне хочется пересматривать его суждения – если это он вынес их.
– Когда вы в последний раз видели Томми, сэр? – спрашиваю я и достаю свой блокнот. Он делает большой глоток кофе и извлекает свой смартфон.
