Может быть, Пенни решила, что учеба в колледже – это не для нее, и захотела начать жизнь с чистого листа. Но мои инстинкты включают пожарную сирену, когда я прикидываю, сколько лет прошло от исчезновения Пенни Карлсон до появления Шерил Лэнсдаун.
«Иногда смысла попросту нет», – спокойно говорит часть моего разума. И хотя эта часть права, я не намерена принимать поражение. Пока еще – нет.
Я расширяю поиск еще на несколько штатов. Выявление результатов замедляется, я получаю слишком много ложных подтверждений. Я не слежу за временем, и наконец слышу, как дети возвращаются домой. Ланни возникает в дверях комнаты и сообщает:
– В школе скукота, Коннор написал контрольную лучше всех, никто не истекает кровью, если тебе интересно. Ты ела?
Не отрывая глаз от экрана компьютера, я показываю на пустую тарелку, где прежде лежал кусок пирога. Краем глаза замечаю, как Ланни пожимает плечами, а потом поворачивается, собираясь уйти.
Я разворачиваю кресло спинкой к экрану и говорю:
– Солнышко, спасибо, что спросила. – Я растрогана пониманием того, что она пытается позаботиться обо мне. – Сегодня твоя очередь готовить ужин?
– Да, и это будет пицца, потому что я ленивая тварь, – отвечает Ланни. – Не беспокойся, она с салатом, так что это здоровая еда. Надо только проследить, чтобы Коннор не залил ее своим любимым острым соусом хабанеро. Над чем ты работаешь?
– Над всяким, – отвечаю я и понимаю, что это прозвучало так, словно я отмахиваюсь от дочери. – Извини. На самом деле, это поиск для дела, над которым сейчас работает Кеция. Довольно срочный.
– Я могу помочь?
Эту идею я сразу же отвергаю. Не хочу, чтобы Ланни и близко подходила к этому.
– Спасибо, но я уже почти закончила с тем, что мне нужно сверить. Сейчас сделаю последнюю проверку, и после этого я вся ваша. Можем защищать пиццу вместе.
– А потом в тир вместе с Ви, верно?
– Верно. – Честно говоря, я почти забыла об этом. Я хочу расспросить Ланни более подробно о том, как прошел ее день. Я хочу, чтобы она села рядом со мной и обняла меня. Но в следующую секунду меня отвлекает сообщение об идентификации фото, пришедшее из Кентукки.
У меня десять возможных вариантов, но я вижу ее сразу же – в середине ряда лиц с похожими чертами. Пенни Карлсон невероятно хорошо вышла на фотографии, сделанной на права; здесь волосы ее высветлены. Вдобавок она сменила стиль макияжа на более выразительный и гламурный, выглядит старше и искушеннее, хотя согласно новым водительским правам, выданным на имя Тэмми Магуайр, на этой фотографии ей двадцать лет.
Я понимаю, что мы совершенно не знаем, кто такая Шерил Лэнсдаун. Ни ее имени, ни возраста, ничего, кроме лица… а пластическая хирургия может оборвать и этот след, если у женщины окажется достаточно денег.
Я не знаю, бежит ли она от чего-либо, но если это так… то на этот раз оно ее настигло. И эта ужасающая, тошнотворная перспектива заставляет меня покрыться холодным потом от воспоминаний: гниющий особняк в Луизиане, направленная на меня камера, искаженное лицо моего бывшего мужа…
Я знаю, каково это – быть жертвой. И охотником. Но я по-прежнему не знаю, жертва Шерил или же охотница.
Поиск не приносит больше результатов, и я решаю пока оставить его и помочь Ланни с ужином. Сэм возвращается домой в середине этого процесса и включается в него, хотя я вижу, что он устал. Он рассказывает мне о том, как прошел день, и о послеобеденной тренировке. Я чувствую, что он что-то недоговаривает, но не хочу давить на него, тем более делать это за столом. На симуляторе у него, как обычно, отличные результаты. Сэм редко делает ошибки, хотя всегда говорит, что катастрофа на симуляторе – лучший учитель. Я знаю, он беспокоится о том, что с возрастом его реакция снизится, но пока что показывает чертовски хорошее время отклика. Полагаю, лучше, чем у меня.
Он о чем-то размышляет. Я тоже. Мы оба придерживаем что-то для разговора наедине – позже.
Сидим, едим и беседуем. Ланни то сияет, то мрачнеет. Коннор ведет себя тихо и немного подавленно. Подростки. Я помню, как ощущала эти бури эмоций сама, и знаю, что мало чем могу помочь своему сыну пройти через все это – разве что пониманием. Однако это ранит, и я скучаю по тем дням, когда Ланни и Коннор оживленно болтали в те моменты, когда не набивали рот едой. Подростковые годы – это нелегко, а теперь у меня на руках два подростка, и, видит бог, я не знаю, что из этого получится.
