Азагот перенёсся туда. Идесс сидела на скамейке на краю пруда, вода в котором была ещё темнее, чем вчера. Трава под влиянием его настроения выглядела ничуть не лучше, становясь коричневой и хрустящей, как листья на окружающих деревьях.
Когда он подошёл, его дочь стояла к нему спиной, но, услышав его, встала и обернулась. Она держала что-то извивающееся, завёрнутое в одеяло с изображением зомби.
— Надеюсь, это не попытка поднять мне настроение с помощью котёнка или щенка.
Улыбка Идесс была печальной.
— Сегодня утром её доставили в ЦБП. — Она откинула одеяло, и открылось крошечное личико. — Её принесла Флейл. Для верности Призрак провёл генетический тест. — Идесс погладила тонкий чёрный локон. — Лиллиана родила. Это твоя дочь.
Земля под Азаготом резко накренилась. Он отступил, споткнувшись о молодое вишнёвое деревце.
— О, Лиллиана, — прошептал он. Все, что он мог делать, это смотреть на это маленькое чудо.
— Она совершенно здорова, — Идесс подошла к нему на шаг ближе. — Она только что выпила бутылочку.
Идесс придвинулась ещё, и Азагот невольно отступил на шаг, его ладони вспотели, пульс участился. Как такое могло случиться? Лиллиана должна была родить здесь, в Шеул-Гра, в окружении друзей и семьи, рядом с Азаготом. Вместо этого она была вынуждена родить в Аду, скорее всего, в подземелье, при жестоких обстоятельствах. И это был лучший из реалистичных сценариев. Другие слишком ужасны, чтобы о них думать. И всё же они продолжали крутиться у него в голове.
— Как… а как же Лиллиана? — прохрипел он, не отрывая взгляда от младенца. У неё были чистые янтарные глаза матери. Ч ёрные волосы Азагота.
— Флейл дала понять, что она жива. Молох прислал тебе ребёнка в качестве своего рода жеста доброй воли. Своего рода аванс. Сделай, что он хочет, и вернёшь Лиллиану в следующий раз. — Она протянула свёрток. — Хочешь подержать её?
Он хотел крепко обнять малышку и никогда не отпускать. Его руки дрожали, когда он брал её, но в момент, когда она оказалась в безопасности в его объятиях, тело Азагота расслабилось, а разум успокоился. Вся его жизнь, всё его существо было предназначено для этого момента. Этого ребёнка. Он испытывал чувства ко всем своим детям, к кому-то негативные, к кому-то положительные, к кому-то нейтральные. С большинством из них он даже никогда не встречался. С некоторыми у него сложились близкие отношения, и он их глубоко любил. Идесс. Сюзанна. Хокин. Мэддокс. Джорни. Были ещё, некоторые из них, такие как Эмерико и Жасмин, даже сейчас стояли неподалёку, пытаясь притвориться, что им неинтересно, что происходит.
Но этот ребёнок был первым, кто родился из любви, а не из чувства долга. И какой бы крошечной и невинной она ни была, её окружала мощная аура силы, настолько чистая, что её видно только благодаря лёгкому мерцанию.
— Я впервые вижу нейтральную ауру, — сказал он сдавленным голосом. — Я знаю, что она характерна для детей, рождённых от падшего ангела и Небесного ангела, но к тому времени, когда я их вижу, их ауры темнеют от зла.
— С тех пор как я потеряла статус Мемитима, я вообще редко вижу ауры. — Идесс с задумчивой улыбкой провела пальцем по вьющейся пряди волос. — Небеса посылают ей молоко.
Он вскинул голову.
— Что?
— Только до тех пор, пока не вернётся Лиллиана. — Идесс указала на пакет с подгузниками на скамейке. — Там молочная смесь, пока не прибудет молоко.
— Нет, — прорычал он. — Мне ничего не нужно от Небес.
— Отец, очень важно, чтобы она немедленно приняла ангельское молоко, особенно если она здесь, в Шеул-Гра. Ей нужна защита от зла.
— Я сказал «нет»! — Малыш пошевелился, и он понизил голос. — Я им не доверяю.
Эти ублюдки не стали бы посылать Азаготу ничего, если бы за это не была назначена цена или если бы это не отвечало их целям. А у них всегда были свои цели. Они вполне способны отравить молоко или добавить в него какое-нибудь заклинание.
— Ты бы предпочёл, чтобы её аура потемнела к тому времени, когда ей исполнится две недели? — Идесс повысила голос, но, когда собралось больше людей, понизила его и придвинулась ближе. — Отец, я понимаю. Я действительно понимаю. Ангелы испортили много жизней. Но и зло, исходящее из Шеула, тоже. Посмотри, что оно сделало с тобой, а ведь тебе было сотни лет, ты был закалён в битвах, и у тебя была миссия, когда ты сюда спустился. Какие шансы есть у совершенно невинного человека, которому не сделали прививку от разрушительного действия злобы? — Азагот посмотрел на хрупкую жизнь в своих руках и, по сути, просто окунулся в озера чистоты, которыми были её глаза.
Его сердце забилось сильнее, когда она, моргая, посмотрела на него, такая доверчивая, такая неосведомлённая о суматохе, творящейся вокруг.
Наклонив голову, он прижался щекой к её щеке. Его мир сузился и сфокусировался, полностью сосредоточившись на ней. К рошечные пальчики коснулись его губ и подбородка, прежде чем обхватить его большой палец. Она прильнула к нему, а он к ней. Он так сильно в ней нуждался, но она нуждалась в нём ещё больше.
