— Я не хотела тебя обидеть, — сказала она невозмутимо, с придыханием, растягивая слова, как делала, когда предлагала какой-нибудь новый способ потрахаться. Теперь же издевалась над Лиллианой. Он не мог дождаться, когда Лилли даст волю чувствам. Пару раз он оказывался не по ту сторону гнева Лиллианы, и было неприятно. Люсиль продолжала. — Просто у нас с Азаготом есть опыт создания самых красивых и необычных мемитимов. Уверена, ты уже встречалась с Жасмин.
— Д-да.
Чёрт. Лиллиане нужен спасательный круг.
— Я как раз собирался дать ответ, когда ты вошла, — сказал Азагот. — Возможно, ты хотела бы оказать честь?
Она проигнорировала его, не отрывая взгляда от Люсиль.
— Сколько?
— Сколько чего, дорогая? — голос Люсиль сочился слащавостью. — Детей? Двести двенадцать. — Она одарила его улыбкой, которая была равносильна тому, чтобы раздвинуть ноги. Он знал, на что способен этот рот. И Лиллиана всё равно смогла бы сделать лучше. — Нас с Мрачным Жнецом связывает давнее прошлое. За тысячи лет до твоего рождения. — Она окинула Лиллиану холодным взглядом. — Думаю, ты могла бы присоединиться к нам. Я открыта для всего нового.
— Убирайся, — прорычала Лиллиана, указывая на дверь. — Убирайся сейчас же. И скажи всем своим подругам-племенным кобылам, что Азагот больше не доступен для разведения.
Азагот рассмеялся.
— Племенные кобылы? — Люсиль ощетинилась. — Быть избранной для создания в наших телах уникального класса ангелов из семени…
— Вон! — Лиллиана взмахнула рукой, и Люсиль катапультировалась по воздуху прямо в дверной проём. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задребезжали картины на стенах. Затем Лили взяла одну из нефритовых фигурок лошади и разбила её вдребезги об пол.
— Это было необходимо? — спросил он. Вышвырнуть надоедливого ангела вон — это одно, а уничтожить четырёхтысячелетнюю скульптуру демона — совсем другое.
Лиллиана повернулась к нему, её глаза сверкали огнём.
— Что это было? Ты издеваешься надо мной? Тебе следовало её выгнать. Эта… эта шлюха… сделала тебе предложение прямо у меня на глазах. Та женщина, которую ты трахал в нашей спальне больше двухсот раз!
Ого.
Он имел в виду только статуэтку, но, очевидно, она не имела значения. Лилли была зла, и не только на Люсиль. Он избавился от большей части свидетельств своего прошлого: мебели для секса, игрушек… А она сожгла матрас. Но он полагал, что спальня остаётся… спальней.
— Успокойся, — мягко сказал он. — Мы нечасто пользовались спальней.
