— Батуева на тебя нет, он бы тебе все табуретки в роте разбил об голову, за то, что одетый на шконку завалился! — Прогоготал Папай, отойдя на безопасное расстояние. — Вставай давай, воин, нынче на ужин рыбу обещают, тебе точно понравится! А если повезет — еще и с бигусом, вообще пальчики оближешь!
Я застонал и завалился назад. Я лучше останусь голодным, причем, навсегда, чем опять есть ЭТО. Вы когда-нибудь пробовали армейский бигус? Это когда в тарелке воды плавает от трех до пяти листочков капусты и, возможно, частички обжаренного лука, но последнее сильно не всегда. А в комбинации с рыбой это блюдо становится совершенно особенным, из тех, что запоминаются на всю жизнь. Даже не считая, что я с детства рыбу ем только с пивом. Не в смысле, что я с детства пиво глушу, а… Ай, да ладно, надеюсь, понятно. А если нет — считайте меня прирожденным алкоголиком.
— Вставай, воин! — Повторил Папай, издалека брызгая на меня водой. — Да расслабься, нынче гражданские готовят, у них даже бигус съедобный. А на крайняк возле столовки есть чипок, там пожрем. Правда, там сейчас с валютой непонятки, а я на мели, но ты же не бросишь в беде старого друга?
— Да когда ж ты был не на мели-то, пес смердячий? — Проворчал я, опять поднимаясь. Все-равно не усну уже. — Даже через два дня после зарплаты ты уже чуть ли милостыню не просил по роте.
— Фу ты ну ты, мистер вечно недовольное хлебало снова с нами! Давно не слышали вашего ворчанья и еще бы столько не слышать! — Придурок все не мог успокоиться — ну ничего, вот угостишь меня по-царски и это принесет в твою жизнь вселенскую гармонию, радость и безраздельное счастье, и тогда-то уж окружающие наконец полюбуются тем, чего не видела ни одна живая душа!
— Чем? — Робко вставила Ксюша, которая спряталась под одеяло и высунула оттуда только нос и огромные глазищи.
— Улыбкой! Вот вы, прекраснейшая мадемуазель, знаете, что этот неприятный тип за всю нашу с ним достаточно длительную историю общения раздавал окружающим только тонны сарказма, нравоучений и недовольства? И его как-то терпели, хотя окна в помещении мгновенно открывали нараспашку в его присутствии — в первую же минуту становилось настолько душно, что те, кто послабже, падали в обмороки! И это он еще рот не успевал раскрыть, а уж когда это случалось — там вообще хоть святых выноси!
— Трепло. — Беззлобно проворчал я и запустил в него подушкой.
— Все пошли жрать, нет мочи терпеть! Кишка кишке уже всю башку отбила! — Засучил ногами по полу Папай.
— Опять же — как и всегда. Ты вообще не меняешься, как был желудком самоходным, так и остался. Жди, сначала умоюсь со сна. — Отмахнувшись, протянул руку Ксюше — Пойдем, луноликая заноза моего седалища, провожу тебя, а то мало ли. А на этого не обращай внимания, воспринимай как радио.
— А кто из нас не самоходный желудок-то, если поразмыслить? Все мы только и созданы, чтобы драгоценнейшую пищу в удобрения переводить — философски протянул уже мне в спину собеседник и даже вздохнул.
— Ну лично я создан для красоты — оставил я последнее слово за собой.
На ужин были… Макароны по-флотски. Вот уж повезло, два дня подряд на них попадаем, причем в разных локациях. Впрочем, грех жаловаться — и приготовлено было вполне ничего себе и, в любом случае — это на три головы лучше клятого бигуса. Даже без рыбы. А уже после ужина Папай затащил нас куда-то, наподобие деревенской кафешки, и, осторожно косясь на Ксюху, спросил:
— Я могу при ней эээ… вспоминать?
Я вздохнул и только хотел помахать головой, как под ребра впился маленький кулачок и на ухо прошептали:
— Ты мне уже давно обещал рассказать, когда будет время! Вот, время, безопасность! Не смей опять увиливать и скрывать от меня все! — Голос был явно заведенный и прямо звенел от сдерживаемых эмоций. Еще бы понять, каких…
— Ксюш, да там правда, нет ничего интересного. Или полезного. Более того, после этого, может, вообще захочешь от меня сбежать, а как же я без тебя…
Неумелая попытка лести не сработала. Или сработала, но не так. В общем, желаемого результата не принесла.
— Тогда я тем более хочу знать! Может, ты маньячелло какой-то, а я одна с тобой шарахаюсь по лесам!
— Вообще не был, но общение с тобой активно подталкивает ступить на эту дорожку — снова горько вздохнул я и повернулся к молча наблюдающему за нами Папаю. — Вещай уже, она зеленая.
Зелеными мы называли тех, кому можно доверять, но что-то свое, не защищенное никакими страшными грифами, типа “особой важности” и все такое. Впрочем, у меня ничего такого давно уже не было, а этому охламону вряд ли бы доверили что-то, важнее несения караульной службы. А лично я бы и ее не доверил, хехе. Шутка, так-то он боец хороший. Только придурок.
— Ну, в общем, это… — Замялся Папай. — Я с КПП связался же с начразведки, он тут у меня за главного, обрисовал ситуацию. Рассказал, кто ты и что ты…
— А кто он и что он? — Влезла Ксюша.
— Нуу… Служили мы вместе как-то, давно уже, правда — вот и скажи, что дурак. Чего-то понимает все же. — И он был не самый бесполезный во взводе…
