И поганый старикан так по-отечески прям погладил меня по голове, с такой открытой и доброй улыбкой, что захотелось плюнуть на все и садануть ему со всей дури прям в говорливое лицо. Ненавижу вот таких добрячков, которые сладко поют и улыбаются, но делают все совсем не так и такими методами, что иным и Чикатило позавидует. Кое-как сдержался, кивнул и потопал в указанном направлении — к высокой нарядной избе, с резными и цветными наличниками, украшенным коньком и фигурным крылечком. Смотрелось, правда, здорово, и если бы не обстоятельства — я бы обязательно рассмотрел повнимательнее.
В избе меня провели в небольшую комнату и оставили одного стоять посреди помещения, лишь у порога замер один из сопровождающих. В комнате был стол со стульями и две лавки под окном. Стоять я не хотел, поэтому прошел к стене и уселся на низенькую лавочку. Здоровяк у входа проводил меня косым взглядом, но с места не сдвинулся. Ишь ты, служба!
Спустя несколько минут в комнату пожаловали двое — паскудный разговорчивый старик с поляны и с ним здоровенный детина в маске. Маска мне не понравилась сразу, больно уж ассоциации нехорошие возникли. Вставать и приветствовать не стал, много чести, просто проводил обоих взглядом. Заявившиеся степенно прошествовали к столу, старикан сел во главе стола, а хрен в маске остался стоять за его спиной. Помолчали. Наконец, старик произнес:
— Присаживайся к столу, человече. Беседовать будем. — Голос его был абсолютно безэмоционален, как у пылесоса.
Я секунду подумал, но все же встал и пересел за стол.
— О чем же будет наша беседа, старче? — Все это напоминало мне заигравшихся актеров, и желчь сама рвалась из моего рта.
Старик молча смотрел на меня, даже не моргая. Потом кивнул и жлоб за его спиной неожиданно резко шагнул ко мне, уронил с лавки и навалился всем своим немалым весом, аж дыхалку сбил. Я немного поплыл, а через минуту меня уже тащили под руки в другую комнату, где втроем одолели мое сопротивление и пристегнули к вбитым в стену крюкам, зафиксировав на весу.
— Будешь ли ты, заблудшая душа, еще сопротивляться, перечить, аль неуважительно разговаривать? Или еще попросить Василька тебя приложить? — Все так же без эмоций проговорил мне в лицо пакостный старикан. Василек — это здоровяк? Какое на редкость неподходящее имя. Васильки должны быть милыми, домашними, а не жлобами под два метра ростом и весом далеко за сто кило.
— Я готов побеседовать, но дальше обещать ничего не могу — пропыхтел я, пытаясь восстановить дыхание.
— Пока и я тебя ничем блазнить не буду, но мне уже не по душе твой нрав — дед смотрел на меня оценивающе, прищурив один глаз.
— Это вас не делает уникальным, уж поверьте — Увидев, что ко мне опять направился гребаный Василек, добавил — Это не оскорбление, это на самом деле так. Уж не наделила природа характером, нравящимся всем, что поделать. Нет, если вы хотите только лести и лжи, то я, конечно, могу попробовать, но смысл такой беседы?
Дед махнул рукой и здоровяк вернулся в свой угол.
— Я сразу подумал, что ты не глупец и не трус, Кирилл. Еще на поляне. И именно поэтому ты здесь. И спутница твоя у нас и даже с нами, но пока готовится к вступлению, а вот ты, мне кажется, не готов еще — из речи старика пропали архаизмы и даже проявились какие-то эмоции. — И нам нужны такие как ты. В свете наступающего часа зла наша община нуждаются в людях дела. А ты у нас найдешь кров и пищу, безопасность и тепло. Но! — Опять сбился он на пафос и артистизм. Пауза затянулась и я спросил:
— Но что?
— Но ты должен отринуть ложного бога и принять истинную Веру! — В глазах у старика что-то мелькнуло, но непонятно что. Может, отсвет той самой Веры с большой буквы, может, начинающееся безумие, что для меня очень близкие понятие. Я кашлянул и ответил:
— Я, конечно, извиняюсь, но о какой вере речь? И кто, собственно, вы? Я вот православный, зовут Кирилл, вы это знаете, а я ничего ни о вас, ни о вашем вероисповедании знать не знаю.
Старик отодвинулся от меня, задумчиво посмотрел и уселся на лавочку — копию той, на которой сидел я совсем недавно.
— Я Феоктист, жрец Бога Рода, Бога Коляды, Ярило, Даждьбога и Сварога! — Теперь пафос в его голосе просто зашкаливал, аж захотелось оглядеться в поисках камер. Но, боюсь, тут вовсе не съемки идут.
— А разве не должен быть у каждого бога свой жрец? Я не специалист, конечно, но так кажется — поинтересовался я.
— Ты юн и ты дитя тварного мира тела, поэтому и не знаешь очевидного, человече. Даждьбог, Коляда, Ярило и Сварог — это все один бог, Бог Солнца нашего светлого! А Род — верховный бог, жрец любого бога является и жрецом верховного!
