Уселся на лежак, потом улегся и уставился в потолок, задумавшись. Кто это такие? И почему такие наглые? Неужели и сюда анархия докатилась? Но ведь еще в Ленинском было вполне себе прилично. А кто это — тем более не представляю. За все время проживания в столице Западной Сибири, я никогда не интересовался жизнью за пределами города. Даже в самом городе, на самом деле, тоже не очень интересовался — львиную доли времени съедала работа, помимо нее лишь несколько раз ходил в бары, пару раз в клубы, да по достопримечательностям — зоопарк, аквапарк, планетарий. Поэтому, что за чудики могут жить в паре часов езды от города, не имел ни малейшего представления. Из услышанного похожи либо на тех же реконструкторов, но для них очень уж они резкие, да и не слышал я, чтобы те вот так кого-то постороннего вязали и увозили черт знает куда. Либо на староверов, но, насколько я их знал, эти были ребята ниже воды и тише травы, для которых в принципе самое главное в жизни — чтобы их никто не трогал. Был у меня опыт общения с культистами, но у нас давно их разогнали, уже лет двадцать ничего не слышал. Не могли же за несколько дней они и собраться, и охаметь так…
И самый главный вопрос какого, собственно, хрена происходит? На кой черт им ловить меня и девчонку? Дорогу перейти я им нигде не успел… Разве что припарковался в каком-то их заповедном месте? Так там обычная полянка была, возле какой-никакой дороги, не думаю, что был там первым. Да и знаки бы какие тогда поставили, лесники чертовы. В версию, что они по заказу тех же ФСБ или еще кого из этой неприятной братии, верилось еще сложнее. Если все же культ, то возможны самые поганые варианты, но именно эта версия мне казалась наименее вероятной. Подумав обо всем этом еще какое-то время, я плюнул, не придя ни к какому решению, и незаметно задремал.
Проснулся от льющегося сверху голоса, к сожалению, совсем не ангельского.
— Эй, ты! — Повелительно крикнул кто-то незнакомый. — Брат Феоктист тебя на беседу вызывает, давай поднимайся! Да не вздумай сопротивляться, мигом тебя взад полетать отправим!
Голос был до омерзения бодрый и уверенный в своей безнаказанности, от чего безумно захотелось сделать ему очень-очень больно. И брату Феоктисту заодно, кто бы он ни был. Но со спутанными ногами и руками это было сложновато, поэтому я пока последовал приказу и встал. Потянулся до хруста костей, и мелкими шагами (а другими не позволяла короткая цепь на ногах) прошлепал к появившейся лестнице, ведущей в потолок. Посмотрел на редкие ступеньки, на ноги, и заорал вверх:
— Брат какой-то, а как я по вашей лестнице-то поднимусь, если у меня ноги в цепях? Хоть бы подлинее сделали, я ж даже до первой ступеньки так не дотянусь, умники! Так и окочурусь здесь, вам назло! И брат Феоктист без беседы со мной останется!
Наверху на минуту наступила тишина, потом раздались тихие голоса, вселяя в меня легкую надежду — а вдруг сейчас освободят ноги хотя бы? Тогда уже и побарахтаться можно попробовать! Но снова надежды не оправдались, сверху раздалось:
— А ты руками цепляйся покрепче, да подтягивайся пошибче, так и поднимешься. Чай, не баре, чтоб тебя кто поднимал, или, тем паче, расковывал. Давай, милок, вылазь на свет божий. А будешь себя хорошо вести — после беседы еще и отобедаешь с нами, и даже водицы дадим.
При словах о воде в горле запершило — все же я не пил как минимум полсуток, а то и поболе, отчего жажда напоминала о себе все сильнее.
— Ну давай попробуем, что вы там придумали, акробаты хреновы — сказал я вверх и потянулся руками к верхней перекладинке.
— За сквернословие — будем наказывать, милок, уж не обессудь. Один раз я сделаю вид, что ничего не слышал, а в следующий уже будешь получать палками по пяткам, а это дюже больно, уж поверь мне.
Я скрипнул зубами, но продолжил свой корявый подъем. Подтянуться руками — поставить ноги — подтянуться руками… и так метра четыре. Когда моя голова поднялась над землей, я прищурился от ударившего в глаза света и сморгнул набежавшую слезу. Передо мной стоят давешний старик, который все молчал, а по бокам два дюжих парня, с дубинами в руках. Средневековье какое-то. Выбрался на поверхность целиком, как мог отряхнулся и выпрямился, смотря в глаза старику.
— Ну-ну, не прожигай меня своим взглядом, нет в тебе силы такой, милок — дед улыбнулся и похлопал меня по плечу. — А коли боги тебе ума дадут, так ты еще и благодарить всех будешь, что мы тебе на дороге попались, да на путь истинный наставили. Ну шагай, шагай, вооон в ту избу тебе, там тебя брат Феоктист ждет. А славные наши молодцы тебя проводит, чтоб не заплутал ты где по дороге.
