Поставив пустую порцию на столик, я вытер начисто жирные руки о влажные салфетки. Но было обидно, что ее так мало. Хочется еще. Кусочек мяса так нежно таял во рту. Но, к сожалению, ужин еще нескоро, но я надеюсь, там в меню будет такая же утка.
Мы сели на койки. Я заметил возле коек похожие, как в монорельсе, кронштейны с прикрепленным планшетом. Ого! Тут можно фильмы посмотреть или даже выйти в галакнет!
Моя самая любимая поездка на самолете, причем на космическом. За иллюминатором представлен красивый вид космоса со сверкающими звездами, удобные в каюте койки, на которых можно спать, выпрямив ноги, прекрасная еда и вход в местный интернет. Единственное, что бесит – шумные соседи.
София, убирая волосы за заостренные уши, спросила:
– Слушай, Феодосий, а ты с какой планеты?
Феодосий посмотрел на нее, как на сумасшедшую.
– С Ксандерса, – вяло ответил он.
– А ты почему домой не можешь вернуться? – спросила с удивлением София, – ну ладно Антон, он не может на Землю вернуться, но а ты почему не живешь обычной жизнью?
Феодосий грустно опустил вниз голову.
– Я изгнанник. Петр лишил меня нормальной жизни. У меня нет ни семьи, ни дома, ни учебы, даже воспоминаний о любимом деле, которое давало мне смысл жизни. Если я вернусь домой, меня арестуют, так как я еще не совершеннолетний, а уже сбежал с планеты, не закончив даже своего обучения. А может еще хуже, что именно – не знаю, но явно руки с дружелюбием не пожмут. А прятаться там никак, меня в любом случае найдут, даже если костюм невидимки надену. Там все очень строго, на каждом углу камеры висят, их даже не видно, но они есть.
– А что случилось с твоей семьей? – с тревогой спросила София.
Феодосий с трудом сглотнул. Он ей рассказал, что случилось. Я внимательно следил за ним и увидел, как тяжело давалось ему произносить каждое слово.
– Я видел, все видел, как Элтона, брата моего, привязали в темной камере… Я бы мог взломать двери, заблокировать проход, не дать нейптолами войти в камеру… Но меня тоже привязали и заставили следить… Мария, ближайшая помощница Петра, наблюдала за моей реакцией и смеялась во весь голос, видя страх на моем лице. За любую мою попытку пошевелиться она грозилась своим кинжалом перерезать мне горло. Больно было слышать предсмертные крики брата…но хуже всего было на это смотреть…
По телу пробежал холод. Самому жутко становилось, представляя эту сцену в своей голове. София побледнела и прижала к лицу руки.
– Чудовище напало на моего брата и… – Феодосий не смог договорить. Я увидел, как его глаза покраснели сильно. Он набрал в груди больше воздуха, чтобы успокоиться.
– Кошмар… – ахнула София.
Феодосий руками быстро вытер лицо. Тут его начало трясти:
– А потом Мария меня заставила звонить матери и рассказывать ей об его смерти. Мама долго искала меня по всей планете, она была напугана насчет моей пропажи и была готова отдать все, лишь бы найти меня. Мне пришлось звонить…я был весь в слезах…весь в ужасе…мне угрожали, но пришлось звонить и рассказывать…Помню, по-прежнему, как она плакала сильно… у нее было разбито сердце из-за смерти сына и… – Феодосий прижал плотно ладонями лицо, чтобы скрыть от нас горькие слезы, которые выступили на его глазах, – и затем она погибла. У нее раньше были… были проблемы с сердцем и в тот момент ее сердце так болело, что в итоге остановилось… – он начал громко всхлипывать, голос стал звучать ниже, дрожать, – я з-звонил ей долго, не з-знал же об этом и в и-итоге выяснил вскоре. Врач ответил мне… п-после этого я реально психанул и решил свалить из звездолета хоть куда, лишь бы подальше от П-Петра. Тут узнал, что он т-тебя поймал и решил п-помочь тебе с побегом…
В купе наступило напряженное молчание. Нарушали его только всхлипы Феодосия. Изнутри пробрал зверски холод. Сочувствие появилось к этому юноше, ему пришлось еще тяжелее, чем мне. А я, бывало, испытывал к нему негатив и злость за то, что вернуть меня не мог на Землю. У него все это время дыра на душе была после такой трагедии и при этом он старался улыбаться при мне и показывать, что все хорошо, хотя сам изнутри был убит.
Феодосий одной рукой вытер лицо, и я заметил, насколько рукав его кофты был мокрым от слез.
– Прости… – виновато промямлила София, – зря я тебя спросила…
Феодосий продолжил прятать лицо руками и всхлипывать. Девушка присела рядом с ним и обняла. Увидев это, я почувствовал, как во мне зажглась ревность.
– Не прячь лицо, я сама постоянно плачу из-за всего, что со мной во дворце происходило… – тихо прошептала София, гладя Феодосия по спине. Феодосий обнял ее в ответ.