– Ненавижу Петра! – крикнул он Софии в ухо. Затем перестал обнимать и начал сильно сжимать руками ткань своих брюк, – ненавижу его! Будь он проклят! Если бы не он, то я и мой брат жили на Ксандерсе! Он был бы жив, мама была бы жива… мы бы все жили счастливо! Но нет, он испортил всем нам жизнь! А эти придурки – бывшие преступники ржали над моими слезами. Помню до сих пор, как эта тварь Мария унижала меня за то, что я плакал, ей было очень смешно от моего горя! Ну починил я этому Петру этот гребаный аппарат-телепорт и оставил бы он меня в покое! Плевать ему на нас и на нашу жизнь, ему главное войну с Андрианой начать! У него миллиард пришельцев ивенгов, нейптолов, бывших преступников! И ему этого недостаточно? Я еще должен жить вместе с ним только потому, что механик! И уже перестал им быть из-за стертой памяти!
– Андриана его сотрет в порошок… – заговорил я сдавленным голосом и присел рядом к нему, – я сам его ненавижу. Он перегибает палку!
– Успокойся, – тихо произнесла София, – не надо злиться. Петр после войны горел желанием отомстить за свою семью, вернуть справедливость… Но Петр получит за все. Но, пожалуйста, успокойся, ты теперь не один, мы все вместе, и мы улетим на другую галактику…
Феодосий немного успокоился. Я протянул ему стопку салфеток, которую получил во время ужина. Феодосий взял по салфетке и вытер насухо лицо.
София тоже решила высказаться:
– Я тоже каждую ночь ревела, как ненормальная, из-за издевательств Питера. Я хотела подать на него суд, но мне никто не верил, ведь он такой святоша перед всеми, показывает себя с лучшей стороны! Пришлось самой убегать из дворца, причем тайно. Прошу, успокойся, они все получат по заслугам, а у нас все будет хорошо…
Феодосий громко высморкался. Посмотрев на Софию, он ей улыбнулся. Но дрожать начал еще сильней.
София снова обняла ее. Я опять почувствовал, что злюсь, хоть от этого чувствовал себя глупо: она обнимает его, чтобы успокоить, а я из-за этого ревновать начинаю…
У Софьи получалось успокоить Феодосия, он слегка улыбнулся, но эта улыбка не светилась счастьем. К купе подошли стюардессы и забрали грязные тарелки.
Я, дабы подумать о другом, включил планшет. Перед глазами замаячила бледная бестия Мария. Эта женщина с бритой наголо головой меня резко, на свое же удивление, заинтересовала. Я помню, как Женя ее упомянул: "Получил по рукам от инопланетной женщины. До сих пор помню ее хищные глаза и бритую наголо голову. Таких уродин нигде не видел". А Феодосий вообще ненавидит ее. Что же из себя она представляет?
Я включил планшет, нажав пальцем на боковую кнопку. Когда загорелся экран и появилась страничка галакнета, набрал поисковике: "Мария, Ксандерс".
Галакнет тут же выдал мне информацию о той женщине, которая вырубила меня в бункере. Было изображено много фотографий Марии, ее фото перед заключением в космическую тюрьму. Рядом с ней был тот самый терминатор-бугай Тимур, худощавый патлатый Браун, лысый толстяк Гаррик и еще очень много неизвестных личностей. Список сбежавших преступников космической тюрьмы был нереально огромен, казался бесконечным…Сколько же у Петра помощников…
Внешний вид Марии меня тоже поразил. Ее лицо было очень исхудалым, скулы высокие, губы сжаты в кривую и тонкую линию, в глазах светилось злорадство. Отталкивающий и пугающий взгляд сумасшедшей…
Здесь так же была представлена информация о ней и ее банде:
"
И следом за ними шел длинный список всех других преступников. Я был ужасно поражен этим и убрал все эти вкладки.
А новостные заголовки продолжили привлекать мое внимание: "Свадьба Даниэля Аданева и Анны Антоновой близится!" "На Каллиере проходит снос детского приюта!", "Норданианская галактическая федерация вступила в коалицию с государством Ориона!".
– А где твой отец? – поинтересовалась у Феодосия София.
Феодосий пожал плечами:
– Я без понятия. Он бросил мою маму еще при моем рождении. Но в детстве мама рассказывала мне, что моим отцом был аристократ.
– Хмм, интересно, – глаза Софии загорелись, – слышала, у Даниэля раньше был брат-близнец, но тот скончался во время войны.
– Нет, – Феодосий рассмеялся, – моим отцом точно не был Даниэль. Кто угодно, но только не он.
– А кто знает? – подмигнула ему княжна, – Даниэль тот еще бабник.