– Вот и хорошо, – произнёс он. – А то молодёжь нынче вообще без тормозов.
Он кинул взгляд на Субхана, будто стремился подчеркнуть: «Смотри, что бывает, когда недооцениваешь противника». Тот, фыркнув, опустил голову.
– Субхан-джан говорит, ты положил пятерых голыми руками, без оружия, – Гаджи-бей кивнул в сторону парня, нервно дёргающего коленом.
— Извиняться не буду, — слегка наклонив голову, сказал я. — Они вели себя грубо. И получили по заслугам.
— И не надо, — как будто даже в упрёк мне сказал Гаджи-бей. — Хоть кто-то осадил этих стервецов. Я даже рад, что так получилось! Присаживайся с нами, дорогой, – в голосе Гаджи-бека звучала странная доброжелательность. – Попробуй наш плов. Я выписал повара прямо из Азербайджана. Он шедеврально готовит.
За низким столиком уже стоял огромный лаган, наполненное рассыпчатым рисом, кусками мяса и яркой морковью. Рядом лежала лепёшка, овощные салаты, стоял чайник с зелёным чаем. Ароматы сводили с ума.
Я понимал, что если сяду за стол, это будет выглядеть как знак, что я вступаю в переговоры. Но у меня было преимущество — они не знали, чего от меня можно ожидать. Да, ситуация мне не нравилась, но в открытую мне никто не угрожал.
– Спасибо, – сказал я, опускаясь на подушки напротив Гаджи-бея.
Рядом пристроился Малик. Он чувствовал, что я злюсь. Это из-за его длинного языка я оказался в этой компании, где вроде как всё дружелюбно, но в любой момент может вспыхнуть конфликт. И в первую очередь с этим Субханом, который едва сдерживает желание разорвать меня.
– Ну, за дружбу, да? – Гаджи-бей жестом подозвал официанта. Тот молча наполнил маленькие пиалы чаем. – Раз уж судьба свела.
Я ничего не ответил, лишь пригубил обжигающий чай. Ароматный, терпкий, с пряными нотками кардамона. Напомнил мне о тех днях в другом мире, когда я странствовал по песчаным дорогам и пил похожие напитки в передвижных шатрах.
Гаджи-бей заговорил, рассказывая, что «молодёжь нынче обнаглела, нет у них старых традиций и понятия об уважении». Он говорил, как старший, который ворчит на неуправляемых подростков.
– Знал бы ты как я устал нянчиться с этими горячими головами, – сокрушался Гаджи-бей. – Их бы на место поставить да воспитать, но кто же слушать станет? Ну ладно...
Вся эта беседа казалась мне подозрительно спокойной. Я понимал, что вопрос «Зачем он меня позвал?» остаётся открытым.
– Ешь, Даниил, не стесняйся, – добавил он, когда увидел, что я лишь машинально ковыряю ложкой рис. – Как дорогого гостя прошу.
Я попробовал плов, и действительно было вкусно. Настолько, что сам не заметил, как съел почти полтарелки. Однако напряжение вокруг не исчезало. Наоборот, чем больше улыбался Гаджи-бей, тем сильнее я ощущал скрытую игру.
Наконец, улучив момент, когда Гаджи-бей отвлёкся на телефон, а остальные были заняты трапезой, я склонился к уху Малика и тихо процедил:
– Ты вообще в своём уме? Куда ты меня притащил?
Он чуть не подавился куском лука, закашлялся:
– Прости, я не хотел… Как-то само с губ слетело… Я не мог им отказать, Гаджи-бей – глава клана азербайджанцев в Петрозаводске. Если с ним разругаться, житья не будет.
Я посмотрел на него, сжав челюсти.
– Убью тебя, – пообещал я.
Малик сглотнул, видимо, до конца осознав, что я не шучу. Тем не менее ответить толком он не успел, Гаджи-бей продолжил свой рассказ о «потерянном поколении». Мне ничего не оставалось делать, кроме как подтверждать его слова.
Я ждал, когда он, наконец, перейдёт к основной теме разговора, ради которой меня позвал. Но козыри в его рукаве ещё были. Гаджи-бей привстал:
– Все сыты? – спросил он в явно приподнятом настроении. – Тогда пора двигаться дальше по программе.
С его подачи в зале погасили основной свет, оставляя только неоновые лампы. Кальянная погрузилась в атмосферу клуба. Заиграла танцевальная музыка, многие девушки, уже изрядно опьяневшие стали выходить на танцпол.
От остальных посетителей нас отделяли шёлковые занавески и охранник. Содержимое стола поспешно сменилось с пустых тарелок и чашек на кальяны и алкоголь. Вскоре к нашей компании подтянулись девушки – яркие, красивые, в коротких платьях. Их было около десяти, они вились вокруг нас, придавая обстановке вульгарный вид.
Одна из девушек – высокая брюнетка с безумно длинными ногами – села рядом со мной, улыбаясь и бесцеремонно обвила руки вокруг моей шеи. Я краем глаза заметил, как у Субхана чуть не лопаются глаза от ярости.
– Это моя девочка, – сквозь зубы процедил он.
Но Гаджи-бей лишь поднял брови:
– Субхан-джан, не будь жадиной. Твоих девочек в городе сотни. Мама не учила тебя в детстве, что нужно делиться?
Тот заскрежетал зубами, но заткнулся. Субхан уже не просто недоволен. Он ненавидит меня так, что, скорее всего, при первом удобном случае попытается отомстить.
Добавился ещё один враг в моей и без того немалой копилке. Меня не слишком пугали его угрозы, но он может действовать исподтишка, особенно с учётом, что вокруг полно его дружков.
