А вдруг он притаился где-то в этой самой гостинице? Или уже сбежал в соседний город? Бесполезно ломать голову, но это не давало покоя. К тому же я не привык находиться рядом с «бывшим врагом» — Ладыжин, как ни крути, когда-то желал моей смерти. Он вроде бы остыл, мы даже сработались против Скрежетника, но кто знает, что у него в голове?
Ну уж ладно, если бы он хотел, давно бы на меня напал, да и я его тоже мог прирезать еще в поезде. Взаимно держим оружие при себе… Кривая ухмылка скользнула по губам, пока я проваливался в тревожную дрему.
Наутро небо уже не выглядело столь пасмурным, зато меня встретил мерзкий сырой ветер. В коридорах гостиницы, куда я вышел, царила суета: пассажиры выписывались, кто-то собирался уезжать автобусами. Однако мне надо было продолжать путь по железной дороге — объявили, что сегодня поезд, починенный после вчерашнего ЧП, снова пойдёт в столицу.
На платформе, около нашего состава, стояло человек двадцать. Полицейские ещё топтались тут же, заканчивая формальности. Я мельком заметил, как проводницы восстанавливали порядок в вагонах, расправляли бельё, проверяли списки.
Локомотив, по словам механиков, «реанимировали», а на место машинистов, Палыча и Николаича, поставили других.
— Готов? — послышался рядом голос. Обернулся — Ладыжин уже стоял с вещами, всё тот же угрюмый взгляд.
— Ага. Давай займём наше прежнее купе.
Мы вошли в вагон. Проводницы улыбались натянутыми улыбками, одобрительно кивали. Видно, все знали, кто спас поезд. Да и куда тут деться? Я не привык к такому пристальному вниманию, но в данном случае промолчал.
Наша прежняя попутчица куда-то пропала. Может, уехала автобусом, или её перенаправили в другое купе. Я и не стал уточнять. Была она какой-то поверхностной собеседницей, и особого интереса во мне не вызывала.
— Может, опять поищем магические следы? — предложил Ладыжин, когда мы уселись. — Время ещё есть до отправления.
— Да, давай глянем, — кивнул я. — Вдруг что-то всплывёт.
Мы прошли по всем вагонам, заглядывая то в купе, то в тамбуры. Но ничего, кроме следов обычных пассажиров, не нашли. Никто не вызвал подозрений. Запаха озона ноль.
Когда поезд тронулся, я опустился на полку и прикрыл глаза, стараясь хоть как-то отвлечься. За окном мелькала унылая осенняя картина: поля, редкие перелески, серое небо. Ладыжин периодически шуршал какими-то бумагами, видимо, готовился к собственному визиту в столицу.
Мне же оставалось лишь считать секунды до прибытия и гадать, что будет дальше. Но планы я готовил для любого исхода.
Ночью я почти не спал. Лежал, прислушиваясь к стуку колёс, пытаясь не слишком обращать внимания на соседство в одном купе с бывшим врагом. Понимал, что рано или поздно надо найти с ним общий язык, а лучше — вообще оторваться от него. Но сейчас обстоятельства сводили нас вместе.
Столица встретила нас противным моросящим дождём. Железнодорожный вокзал — громадное здание из белого камня и стекла, с высоким сводчатым потолком — ощущался ещё холоднее из-за неуютного приглушённого света и сырости.
Я вышел на перрон, втянув голову в плечи. Огляделся: здесь, в отличие от маленькой станции, всё было гораздо масштабнее. У входа суетились извозчики, стояли такси, множество прохожих с зонтами. Но нас, судя по всему, уже ждали.
Около платформы маячил солидный чёрный седан с миниатюрной мигалкой на крыше. Рядом — двое мужчин в строгих костюмах. Завидев меня и Ладыжина, один из них кивнул и подошёл:
— Господин Градов? Господин Ладыжин? Прошу в машину. Вас ждут.
— Чёрт, — проворчал я, — значит, Император точно в курсе, что мы прибыли вместе.
Я скользнул взглядом к Ладыжину, но тот лишь пожал плечами, мол, «чего тут удивляться». И мы двинулись вслед за сопровождающими. Облачённый в чёрный плащ водитель услужливо открыл нам дверцу, пропустил внутрь.
Салон был просторный, отделанный кожей, чуть пахло табаком и чем-то дорого-травяным.
— В резиденцию, — скомандовал один из людей в костюме, заняв место рядом с водителем.
Седан тронулся, плавно выехав со стоянки. Вокруг бурлила столичная утренняя жизнь: народ торопился на работу, машины толкались в пробках, лил противный дождик.
Но седан врубил мигалки, и мы продвигались по выделенной полосе куда быстрее потока. Я наблюдал за улицами за окном: высотные дома с аккуратными фасадами, рекламные вывески, редкие деревья. Центр столицы всегда выглядел парадно, но таким промозглым утром он, казалось, поблёк.
Вскоре я заметил, как линия зданий меняется: крыши становились всё старше по стилю, архитектура — всё более монументальной. Наконец, мы въехали в обширный парк: старые деревья в жёлто-бурых листьях обрамляли дорогу, лужайки, замёрзшие в осенней сырости.
В центре этой зелёной зоны возвышалось красное здание, выделяясь на фоне серого неба. Высокие стены, увенчанные позолоченными элементами, и могучий шпиль, тянущийся куда-то ввысь.
Это была резиденция Императора.
