— А ты взял бы да и поставил вместо него крепость, — посоветовал Ман Сингх.
— Крепость! — удивился Атал. — Где её здесь поставишь?
— А ты осмотрись! Неужели не найдёшь места?
Атал осмотрелся и задержал взгляд на высокой горе.
— Уже нашёл, махараджа! Вершина вон той горы. Только она чересчур высоко. Как туда подведёшь воду?
— Когда-то на этой вершине стояла крепость и был там пруд. Но время обратило крепость в развалины, а пруд загрязнился и пересох. Надо очистить его и построить новую крепость, — она необходима для обороны Гвалиора. Удивительно, как это раньше мне не пришло в голову. Я ведь хорошо знаю это место!
Мриганаяни вспомнила свою неоконченную картину.
«Начну накладывать краски в той части, где изображён лес», — обрадованно подумала Мриганаяни.
Раджа громко, чтобы слышали крестьяне, сказал Аталу:
— На веки вечные передаю я в джагир тебе и твоим потомкам деревни Раи и Нагда! Крепость должна быть выстроена в ближайшее время! Правь джагиром разумно и всегда помни о своём долге — защищать княжество и заботиться о подданных!
Атал был вне себя от счастья.
«Теперь ни Байджу, ни кто другой не посмеет оскорбить меня».
«Хотелось бы мне знать, кто обрабатывает наши поля? — подумала Мриганаяни. — Спросить? Но стоит ли? Ведь это были жалкие клочки земли. Только напугаю крестьянина, которому они отошли. Подумает, что я хочу отобрать у него землю!»
Мриганаяни взглянула на Лакхи:
— Теперь ты станешь жить в своей собственной крепости, рани-джи!
— Нет, махарани-джи, я по-прежнему буду жить в твоём Гуджари-Махале! — ответила Лакхи.
Мриганаяни засмеялась:
— Рано или поздно, невестка, тебе всё равно придётся переселиться сюда.
— Этого не будет, золовушка, ты не заставишь меня покинуть Гуджари-Махал, я буду сопротивляться, — в тон Мриганаяни весело ответила Лакхи. В душе она была счастлива.
Намереваясь снова напасть на Гвалиор и на этот раз обратить его в прах, султан Сикандар собрал в Агре огромное войско: сто тысяч конных воинов, двести тысяч пеших индусов, двести тысяч рабов и тысячу слонов. Вместе с придворными муллами он решил взять в поход и маулви из большой медресе, где специально обучали арабскому и персидскому языкам. Однако с выступлением он медлил. Его лазутчики донесли, что правитель Гуджерата Махмуд Бегарра идёт походом на Мальву. А Сикандар хотел двинуться на Гвалиор лишь после того, как разгорится воина между султанами Гуджерата и Мальвы. Однако маулви и воинственно настроенные сардары уговаривали Сикандара не медлить с походом, и падишах Дели не мог не считаться с ними. И вот поздно вечером во дворце был созван совет. Погода благоприятствовала, и маулви и сардары считали, что самое время выступать в поход. Да Сикандар и сам понимал, что откладывать больше нельзя. К тому же от лазутчиков ему стало известно, что раджа Гвалиора Ман Сингх Томар сократил строительные работы, недавно открытую музыкальную школу вверил наяку Байджу и всё своё внимание сосредоточил на войске.
— Повелитель! — сказал один из сардаров. Медлить нельзя: до сезона дождей остаётся три-четыре месяца.
— Пробил час Ман-Мандира! — воскликнул старший мулла. — Мы должны разрушить его!
— Возможно, что Махмуд Бегарра, покончив с Мэнди, пойдёт через Чандери и Нарвар на Гвалиор. Я же, покорив Гвалиор, хочу двинуться через Нарвар и Чандери на Мэнди, чтобы вновь присоединить Мальву к Делийскому султанату. После этого я возьмусь за Гуджерат. Как только войска Бегарры и Насир-уд-дина встретятся на ноле брани, я тотчас же отдам приказ выступать, — ответил Сикандар.
— Повелитель рассудил мудро! — сказал другой сардар. — Пока что лучше подождать: вдруг Бегарра вместо Мэнди повернёт на Раджпутану, тогда войны между ним и Насир-уд-дином не будет.
Однако мало нашлось таких, которые поддержали сардара, большинство военачальников и мулл рвались в поход. К тому же содержание огромного войска требовало огромных затрат и казна не могла бесконечно долго нести это бремя.
Пришлось Сикандару уступить.
Но в тот момент, когда он заявил об этом, раздался оглушительный грохот. Стены, потолок и пол задрожали, колонны пошатнулись. Казалось, настал конец света. Муллы сшибались лбами с муллами, сардары — с сардарами. Падишах свалился с трона. Раб с опахалом полетел на него.
Тут маулви и Сикандар вспомнили казнь Бодхана.
— О аллах! Пощади! Смилуйся над нами! — возопили они.
Свечи погасли. Мрак окутал зал. Словно всевышний отвернулся от грешных мулл и султана. Страх объял всех.
О том, что это землетрясение, никто и не подумал.
С наступлением сумерек Махмуд Бегарра со своим войском остановился на привал. Совершая переход за переходом, воины его стремительно продвигались вперёд, однако до Мэнди всё ещё было далеко.
