На привале быстро разбили шатёр, приготовили постель, и султан лёг отдыхать. Рядом с постелью на золотых подносах лежал рис: два с половиной сера по одну сторону и столько же — по другую. Эти запасы были совершенно необходимы. Что станет делать бедный султан, когда проедется ночью от голода (а в том, что это случится, не было никакого сомнения: каждую ночь он просыпался и не засыпал до тех пор, пока не наедался до отвала)! Не ждать же до утра! Ведь за ночь голодный огонь сжёг бы все его внутренности. Вот потому и поставили подносы с рисом. На каком бы боку ни проснулся султан — на правом ли, на левом, он увидит перед собой два с половиной сера риса. Ставить все пять серов с одной стороны было неразумно. Зачем голодному султану зря ворочаться с боку на бок? Проснётся султан, протянет руку — и двух с половиной серов как не бывало. Перевернётся на другой бок и захрапит. А спустя несколько часов снова откроет глаза и снова протянет руку… Смотришь, и ночь прошла. А утром — завтрак: сер масла, сер мёда и сотни полторы бананов.
Не успел султан смежить веки, как кровать покачнулась. Бегарра не проснулся. Кровать качнуло сильнее, и султан невольно повернулся на другой бок. Тут наконец он открыл глаза. Увидел рис, потянулся за ним, но столик, на котором стоял поднос, отодвинулся. Бегарра ещё дальше протянул руку, но столик снова отъехал. Зарычав, султан протёр глаза и снова потянулся к рису. Новый толчок. Поднос со звоном полетел на пол. Столик перевернулся. Столик по другую сторону кровати подскочил и ударил султана по спине. Бегарра грохнулся на пол. Кровать перевернулась и накрыла его. Голова султана лежала на рисе, как на подушке. Усы словно поседели от запутавшихся в них рисинок. Рис забил рот, прилип к груди.
— Ой! Джинны напали! Убивают! Спасите меня! Спасите! — вопил Бегарра, выплёвывая рис.
Но никто не пришёл ему на помощь. Паника охватила всех. Слоны порвали цепи и с рёвом носились по лагерю, кони ржали, люди катались по земле и орали во всю глотку.
С гор, грохоча, неслись камни. С треском ломались вырванные с корнем деревья. В реках и озёрах бурлила вода.
Землетрясение достигло наибольшей силы.
В тот вечер султан Мальвы Насир-уд-дин взялся за трудное дело: он решил лично произвести перепись своих жён. До пятнадцати тысяч всё ещё не хватало тысячи полторы. Книги, в которые заносили новых жён Насир-уд-дина, приходилось открывать каждый день, и они, несомненно, были в полном порядке. Но султану донесли, что в гарем проникло много юношей, переодетых в женское платье. Султан предполагал, и не без оснований, что у юношей была корыстная цель. И вот для того, чтобы проверить эти сведения и схватить преступников, понадобилась перепись.
Насир-уд-дина сопровождали телохранительницы, которые должны были денно и нощно следить за жёнами султана. Они несли книги с перечнем жён. Следом шли служанки с факелами.
Перепись была делом трудным и сложным. Юноши, пробравшиеся в гарем, не собирались так просто сдаться и, по мере того как султан двигался по гарему, перебегали из комнаты в комнату, ибо знали, что за свою страсть им придётся поплатиться жизнью. Однако участь несчастных была решена: дворец тесным кольцом окружили воины.
Насир-уд-дин быстро устал. Не от ходьбы, ибо он сидел на троне, который несли на своих плечах служанки. У него стали болеть глаза от чтения записей. По приказу султана трон осторожно опустили на пол, и Насир-уд-дин положил голову на подушку, чтобы забыться во сне. Однако;>то ему не удалось.
Раздался страшный грохот. Крепость Мэнди, которая стояла высоко на горе, качнулась. Подушки вылетели из-под головы султана, трон перевернулся. Насир-уд-дин плашмя упал на пол.
— Спасите! — заорал он. — Спасите! Клянусь, что никому больше не причиню зла! Это джинны пришли за мной! Спасите!
Факелы выпали из рук служанок и покатились по иолу, тысячи искорок то вспыхивали, то гасли, как светлячки. Ветер шелестел страницами книг. Никому не нужные, они валялись под ногами. Потом вспыхнули и загорелись ярким пламенем, словно костёр во время холи.
Пол ходил ходуном, стены качались, служанки налетали на жён султана, жёны — на служанок, наконец, они все вместе попадали на пол. Пёстрые накидки слетели с плеч, но женщинам было не до нарядов.
Воины султана решив, что настал Судный день, носились взад-вперёд как очумелые. Юноши, пробравшиеся в гарем, думали: «Всё кончено! Мы погибли! А с нами вместе и наши любимые! Даже жестокому Насир-уд-дину не спастись от гибели — он тоже обречён!» Словно безумные, падая и спотыкаясь, бежали юноши, совершенно не сознавая, что неожиданно к ним пришло спасение. В конце концов всем им удалось благополучно выбраться за дворцовые стены. Казалось, сам всевышний послал это землетрясение, чтобы помочь им.
Ман Сингх шёл из Ман-Мандира в Гуджари-Махал. При тусклом свете луны Ман-Мандир напоминал ему человека, погруженного в раздумья. Ман Сингх невольно остановился. Полюбовался дворцом, потом пошёл дальше. Войдя в покои к Мриганаяни, он сказал ей:
