Нинни пришла в себя.
— Какие там стрелы! Сейчас не до них! Бежим!
Девушки побежали прочь. Они выбрались из леса и пошли к реке.
У деревни подруги замедлили шаг. На душе у них было скверно. Кровь на копьё и стрелах уже высохла.
— Давай сначала обмоем копьё и стрелы в реке, сами умоемся, а потом пойдём домой, — предложила Нинни.
— А вдруг и у реки воины?
— Мы увидим их издали и убежим.
— Надо предупредить всех в деревне, как бы они не напали.
— Ну, на деревню-то они не нападут. Их, пожалуй, немного: те двое, что убежали от нас, да где-нибудь в окрестности ещё несколько человек. Не бойся! Недалеко лагерь натов, и у них есть оружие. Пошли к реке.
Лакхи согласилась пойти к реке. К тому же в колчанах оставалось несколько стрел. Осторожно подошли к берегу. Огляделись. Вокруг пи души, только мирно паслись коровы и буйволы. Девушки вымыли копьё и стрелы, искупались и пошли в деревню.
Но дома им снова стало страшно: казалось, будто они опять в огромном лесу и кто-то гонится за ними, а они безоружны, беззащитны. Девушки затянули занавеску на двери, не оставив даже крохотного просвета, но от этого сделалось ещё страшнее. Тогда Нинни открыла дверь и, выйдя на улицу, стала оглядываться по сторонам.
— Как долго нет Атала! — сказала Лакхи.
— Да я вот тоже смотрю, не идёт ли. Мы бы сейчас поужинали и пошли на мачан.
Начало смеркаться. Крестьяне погнали в деревню свой немногочисленный скот. Когда Нинни услышала топот буйволов и коров, ей показалось, будто это мчатся всадники. Но тут пришёл Атал. Девушки шумно обрадовались ему.
— Что случилось? Где ты пропадал так долго? — спросила Нинни.
Атал удивился.
— Долго? Да сейчас ведь самое время гнать домой скот с водопоя! Что это с вами сегодня?
— Мы очень боялись, как бы с тобой чего не случилось, — ответила Лакхи.
И пока Атал привязывал коров во дворе, девушки рассказали ему, что с ними приключилось. Атал вначале даже не поверил. А потом сказал:
— Это тюрки. Небольшой отряд, человек пять-шесть, не больше. Ведь наш раджа построил крепости в горных ущельях и укрепил границы вдоль рек Чамбала и Джамны. Ни один даже не очень большой отряд не пройдёт сторожевые посты незамеченными. А если бы где-нибудь произошло сражение, мы бы уже знали. Так что не беспокойся. Будь тюрок много, вам не вернуться бы живыми. Слава всевышнему, что всё обошлось. Вот и пригодились моп копья и стрелы, но отныне я запрещаю вам так далеко ходить на охоту. Пора убирать урожай. Соберём хлеб, обмолотим, засыпем в ямы, тогда голод не страшен… А теперь пошли на мачан. Вы спите, а я посторожу.
На следующее утро, едва они вернулись домой, к ним явился Пота. Его наглые сверлящие глаза, которые обычно старались не упустить пи одной мелочи, сейчас растерянно бегали. В них притаился страх.
Нат почтительно поздоровался и сказал:
— Ну как, доченьки, повезло вам вчера на охоте? Хоть бы с нами поделились.
Атал с гордостью произнёс:
— Вообще-то им повезло, только делиться с вами нечем. Девушки убили двух воров, остальные сбежали.
— Воры! Боже мой! О всевышний! О Гаур-баба![144] Что же делать? А мы там совсем одни!
— Вас много, и у вас есть оружие! — ответил Атал.
Нат запричитал:
— Что наше оружие? Им от воров не защитишься. А ведь у нас много одежды, рису, гура. Может, панчаят и староста позволят нам перебраться поближе к деревне?
Атал подумал немного.
— Пожалуй, никто возражать не будет. — В голосе его по-прежнему звучала гордость за девушек.
Нат, обрадованный, вернулся к себе в лагерь и тихо, чтобы никто не услышал, сказал старшей натини:
— Они ни о чём не догадываются. Переберёмся поближе к деревне. А там видно будет.
К вечеру того же дня наты перебрались на новое место.
В душе Нинни очень гордилась собой. Ещё бы! Удар копья был сильным и точным, она сразила врага наповал. И это после двух дней тренировки! Были бы на месте Нинни и Лакхи другие женщины, разбойники увезли бы их и опозорили. Ведь даже на помощь некого было позвать. Хоть плачь, хоть кричи — никто не услышит!
Лакхи смутно помнила всё происшедшее. Единственное, что осталось в памяти, это убитый ею воин, — он хотел накинуть на Лакхи чадру, и конь, которого она уложила второй стрелой, потому что на этом коне тюрок собирался увезти её. В тот момент Лакхи действовала, не размышляя.
Но воины были тюрками. Теперь они могут привести сюда целое войско. Что тогда? Страх перед нашествием врагов омрачал радость девушек.
А как рассказать о случившемся в деревне? Конечно, о таком подвиге заговорят далеко вокруг. Но если сюда нагрянут тюрки и уничтожат поля, скот, дома, тогда люди обвинят их, Лакхи и Нинни. Скажут, что это они принесли разорение и горе.
Атал посоветовал девушкам ничего не говорить крестьянам. Но первый же не выдержал:
— Нинни и Лакхи прогнали воров! — сказал он одному из крестьян.
А крестьянин, когда рассказывает, уж от себя прибавит.
— У воров было оружие, они были на конях. Но девушки ранили их, и воры удрали.
— Может, это были тюрки, а может, патханы из Антарведа. Они шли, чтобы грабить и убивать, но эти отважные девушки пустили в них стрелы, и воры сбежали, — говорил третий.
