«Погоди, Суманмохини! Хоть ты и старшая махарани, но ты ничем не лучше деревенской бабы! Вот я, например, из деревни! А разве можно тебя со мной сравнить? Смейся же, махарани, смейся! Настанет время, когда и я смогу потешиться над тобой… А может быть, мне всё это кажется? Может быть, она заметила что-нибудь забавное в зале? Но почему тогда рани всё время смотрят в мою сторону? Нет, что-то здесь не так?»
— Замечательно! Бесподобно! — донеслись снизу восхищённые возгласы Ман Сингха.
Мриганаяни посмотрела в зал. Байджу насмешливо улыбался. Лицо у Виджаи было возбуждено, глаза полны решимости. Он готов был принять вызов Байджу и не дать ему больше возможности снова восторжествовать над собой. Кала радовалась поражению Виджаи и с восхищением смотрела на своего учителя.
«Что там произошло? Интересно, уловила бы я, что именно в исполнении Байджу так понравилось Ман Сингху, если бы слушала внимательно? Может быть, раджа уже не впервые так шумно выражает свой восторг, а я ни разу Этого не заметила? Возможно, рани тоже радуются успеху Байджу? Хотя я что-то не слышала, чтобы они восторгались. Нет, они смеются совсем не поэтому. Ну и пусть. Не будь я Мриганаяни, если не научусь как следует разбираться в музыке и пении, сколько бы ни потребовалось на это времени. Тогда уж я посмеюсь над невежеством этих рани».
Байджу и во второй раз одержал верх и торжествующе взглянул на своего соперника. Виджая был огорчён. Кала весело взглянула на Байджу, а Ман Сингх воскликнул:
— Чудесно! Чудесно!
Одна Мриганаяни так ничего и не поняла. Повернувшись к рани, она увидела, что на этот раз они сидят молча.
«Сомнений больше нет! Они смеялись надо мной. Других причин у них для этого не было».
Прошло ещё часа два, а может быть, и больше. Мриганаяни утомилась, однако продолжала внимательно слушать.
«Наверное, есть что-то необыкновенное в исполнении Байджу и Виджаи, иначе раджа не стал бы так восторгаться. Я не должна пропускать ни единого звука! Кто знает, может, когда-нибудь я спою и сыграю не хуже, чем они!»
Суманмохини уснула, положив голову на плечо сидевшей рядом с ней рани. Та тоже с удовольствием бы вздремнула, но старшая рани так навалилась на неё, что ей волей-неволей приходилось бодрствовать. С трудом поднимая отяжелевшие веки, она с завистью поглядывала на остальных рани, которые сладко похрапывали.
Мриганаяни толкнула подругу и сказала нарочито громко:
— Право же, это замечательно!
Лакхи устало посмотрела вниз.
— Какое тонкое исполнение! Словно ручей струится! Трудно даже сказать, кто из них лучше! Только козы да овцы могут спать во время такого состязания! — Мриганаяни выразительно посмотрела на Суманмохини и других рани.
Лакхи засмеялась.
— Быстро стала ты разбираться в музыке, а я вот не улавливаю тонкостей, хотя слушать мне очень приятно. Ну ничего, буду упражняться и тоже стану понимать.
Суманмохини не проснулась, но рани, на чьём плече покоилась её голова, была задета за живое словами Мриганаяни.
Между тем Виджая, раздосадованный тем, что Байджу одерживает над ним победу за победой, отложил вину в сторону.
— Теперь я спою, а Байджу пусть сыграет! — заявил он.
— Хорошо! — согласился Ман Сингх. — Сейчас самое время приступить к бихагу[179]!
— Ну что ж, пусть споёт, раз ему так хочется, но только с одним условием, — сказал Байджу.
— С каким же? — поинтересовался раджа.
— Если я и сейчас одержу верх над ним, то заберу себе его вину. Правда, она сгнила вся, но для меня это не имеет особого значения: всё равно я разобью её на куски!
«В своём ли он уме? — подумала Мриганаяни. — Разве можно такое говорить?»
Рани, на плече у которой так удобно устроилась Суманмохини, устала и сделала резкое движение. С ноги соскочил золотой браслет и покатился прямо к Мриганаяни.
— Сейчас начнётся интересный поединок! — сказала младшая рани Суманмохини.
«Уж не собирается ли Мриганаяни драться с кем-нибудь!» — подумала старшая рани и, протерев глаза, взглянула на Мриганаяни. Но та, как и прежде, внимательно смотрела в зал. Суманмохини была разочарована.
— Что случилось? — спросила она младшую рани и. узнав об условии, которое выставил Байджу, сладко зевнула: — Кажется, я вздремнула немного. Пожалуй, хватит спать.
«Нечего сказать, немного! — подумала младшая рани. — У меня даже плечо онемело!»
Состязание между тем продолжалось. Не прошло и получаса, как всем стало ясно, что Байджу снова выйдет победителем.
«Пора кончать, не то они ещё, чего доброго, всерьёз поссорятся!» — подумал Ман Сингх и обратился к Байджу и Виджае:
— Достаточно! Остановитесь!
Виджая умолк. Пакхаваджи отложил пакхавадж, Кала — танпуру. Но Байджу играл и играл, позабыв обо всём на свете.
Мриганаяни заметила, что старшая рани проснулась, и сказала нарочито громко:
— Какой голос! Что за мелодия! С каким самозабвением играет ачарья! Вот это искусство, вот это художник!
«Скажите, какой ценитель искусства нашёлся!» — с досадой подумала старшая рани, разглаживая на лице морщинки.
— Изумительно! Бесподобно! — воскликнул раджа.
