Да, впрочем, все в их маленьком отряде, собранном приказом лейтенанта, были друг для друга чужаками. Если взглянуть с такой стороны — чужеземец Джанбер, неведомо как оказавшийся на службе короля Эймеса и получивший дворянство, выглядел подходящим предводителем.
Город и деревня общины Плачущей остались позади.
Как слышал Карел от сержанта, на подъезде к топям их отряд должен был встретиться с тремя другими колдунами; но где и когда — о том знал только Джанбер.
Они медленно ехали по пустой, кое-где поросшей травой дороге между незасеянных полей и чахлых перелесков. Сизые облака нависали над землей, едва не задевая верхушки елей, но дождя все не было. Стояла тяжелая, сырая духота.
«В таких местах, да в такую хмарь, — подумал Карел, — и чумных големов не надо, чтоб сгинуть. Сам себе веревку на шею закинешь или с камнем за пазухой в воду пойдешь — и все».
В следующем перелеске колдун вдруг свернул в сторону с дороги.
— За мной. — Джанбер спешился и повел коня между елок. — Не отставайте!
Другие лошади не хотели идти, упирались и брыкались, так что это было не так-то просто. До топей оставалось рукой подать: сапоги по голенища тонули в густом мху.
Вскоре Джанбер остановился, небрежно перекинул поводья через ветку, стянул перчатки и принялся щупать воздух.
— У него тут что, баба невидимая? — прошептал Клемент, получив в ответ смешок от Марка и затрещину от Горста.
— Лучше б баба, а не медведица! — Юджин с трудом удерживал перепуганную вьючную кобылку. Карел поспешил помочь; никогда прежде он не видел, чтобы лошадь так пятилась.
За этими хлопотами он упустил момент, когда лес впереди вдруг изменился; вместо могучих деревьев в десяти шагах открылась небольшая поляна — и справный охотничий домик посреди нее.
— А колдуны тоже не дураки, — сказал Марк. — Устроились с удобством.
Из домика вышел крепко сложенный мужчина средних лет, с суровым лицом, обрамленным ухоженной короткой бородкой и бакенбардами; он был на десяток лет старше Джанбера и тоже носил на груди череп с кинжалом в глазнице.
Кобыла перестала тянуть назад; и другие лошади успокоились. Но не успел Карел обрадоваться, как понял, что и сам не может пошевелиться. Он скосил глаза на Юджина: тот застыл, словно муха в растопленной смоле — стоя на одной ноге, тщетно пытаясь дотянуться до самострела, прицепленного к седлу его мерина.
— Ты не торопился, — тем временем, сердито бросил мужчина с бакенбардами Джанберу.
— Обстоятельства не благоприятствовали спешке, — спокойно ответил тот. — У вас все готово?
— Ждали только тебя. И приманку. — Мужчина обнажил такой же, как у Джанбера, длинный кинжал. — Луна идет на убыль: лучше все завершить сегодня ночью.
Уверенной походкой он направился к Клементу, которой оказался к нему ближе всех.
Клемент — выдающийся силач — глухо зарычал и даже смог поднять руку; но старания его были бессмысленны. Мужчина заколол его сильным ударом в грудь, как свинью; а когда выдернул кинжал — Клемент так и остался стоять с нелепо распахнутым ртом.
— Его Величество посчитал, что вы лучше послужите ему мертвые, — сказал мужчина, переходя к Горсту. — Ничего личного.
Сержант носил хорошую стеганку, так что ему достался удар в горло: колдун не хотел тупить оружие. Когда он заколол Юджина и Марка, Горст еще не умер; кровь фонтаном хлестала из раны, тотчас впитываясь в густой мох. Карел поймал взгляд, безумный от отчаяния и боли — и пожалел, что не был убит первым.
Если бы только он не полез в заварушку тогда в трактире! Бородатый пекарь Орич успел бы напасть на колдуна до прихода жреца, и все было бы по-другому… Наверняка они все равно погибли бы. Но не так.
Если бы…
Мужчина подошел к нему; даже если бы чары сейчас исчезли — вряд ли Карел нашел бы в себе силы пошевелиться. Он глубоко вдохнул, прощаясь с жизнью.
— Этого пока оставь, Ричард, — вмешался вдруг Джанбер, придержав уже занесенную руку. — Четверых покойников и лошадей голему будет достаточно. Один пригодится нам живым: есть кое-какая задумка…
— Надеюсь, из-за нее нам не придется торчать тут лишние три дня, — ворчливо сказал убийца, опуская кинжал. — Пусть ты хорош в деле; но ты зарываешься, Джанбер. Лемен и Ядвига тебе этого просто так не спустят…
Карел успел увидеть, как из дома вышли еще двое: обритый налысо здоровяк и седоволосая женщина, оба в черном с золотом плащах. Потом горло обхватила невидимая удавка, грудь обожгло огнем — и он потерял сознание.
Очнулся Карел в непроглядной темноте, прохладной и сырой. Действие чар закончилось, но двинуться он едва мог: запястья и лодыжки крепко стягивала веревка, пропущенная через скобу в стене.
Крохотный погреб охотничьего домика — вряд ли это место могло оказаться чем-то иным — был пуст: ни снеди, ни вездесущих мышей. Ни дня, ни ночи, ни пути к спасению…
Карел облизнул пересохшие губы. Картина жуткой смерти Горста по-прежнему стояла у него перед глазами, но сейчас он завидовал сержанту. Все же тот умер быстро, а что ждало его, кроме мучений и бесконечного ужаса?
