Нас закружило в жутком круговороте пространственного перехода. Так яростно, что показалось будто внутренности перемешались, превратившись в кисель. И только крепкое объятие Майкла было моей поддержкой в этом путешествии, чем-то реальным, незыблемым. Следом всё закончилось. Нас грубо выплюнуло в темноту неизвестного места. Майкл вскрикнул, когда рухнул на что-то твёрдое спиной. Мне повезло больше: я приземлилась на него.
– Ты как? – я попыталась тут же с него сползти, но тело почти не слушалось.
– Давай немного полежим, – сипло предложил он, прикрыв глаза.
– Давай, – я снова дёрнула нить подпространства.
Портал схлопнулся. Теперь его искажения не будут привлекать внимания, но он всё равно успел сообщить о себе всем в округе. Я мельком огляделась. Мы находились на тёмной улице неизвестного города. Было очень холодно для начала лета, потому можно было предположить, что нас принесло в северную часть света. Но отсутствие нормального освещения не позволяло понять, куда именно.
Тело скрутило судорогой. Я вся сжалась, ощущая, как и Майкл подо мной тяжело задышал, а мышцы его тела окаменели. Похоже, мы оба успели подключиться к энергии Эдема и теперь страдали от разрыва связи.
Вот только реальность не собиралась давать нам возможность прийти в себя. Проявилась энергия стражей. Мы завозились, силясь подняться. Я сумела скатиться с Майкла, но смогла только сесть. Мой парень оказался настырнее и приподнялся на одно колено. Броня на миг покрыла его тело, но снова исказилась. В свете дальнего фонаря показалась фигура неизвестного. Трое стражей принеслись к нам, навели на нас пистолеты. На этот раз Майклу удалось надеть броню. Его энергия отливала медовым привкусом Эдема. Надо же, он оказался ближе к ишимам.
– Это Натали Лэнг, – вдруг заявил один из стражей. – Уберите оружие.
Мужчины вернули пистолеты в кобуры, отступили в нерешительности.
– Что делать? – спросил один из них.
– Нельзя о ней сообщать. Отключаем переговорники, снимаем броню, – решился тот, что отдавал приказы.
Спорить никто не стал, мужчины избавились от боевого облачения и коснулись динамиков в ушах. Это принесло облегчение. Правда, Майкл не спешил расслабляться. Мы оба не знали, сколько прошло времени на Земле и какие на наш счёт отданы приказы командованием.
– Как мы можем помочь? – серьёзно спросил страж, присев перед нами на колено. – Есть аптечка, но…
– Можете одолжить телефон, – предложил Майкл. – Нас заберут.
– Конечно, – мужчина выхватил трубку из кармана.
Майкл сразу набрал номер. Я не следила, чей, аккуратно присела и прикрыла глаза.
– Не хочешь мне помочь? – донёсся до слуха смешок. – Сейчас тебе продиктуют координаты.
Трубка перекочевала обратно к стражу, он сообщил наше местонахождение. Двое других решились к нам приблизиться, помогли встать и отвели к ближайшей скамейке. Буквально через десять минут появилась энергия портала. На безлюдной улице показались знакомые силуэты.
– Майк! Натали! – к нам на всех порах рванули Алан, Кай и Кевин.
Наверное, если бы мы не выглядели как умертвия, нас бы тут же затискали. А так, бережно, но суетливо помогли принять вертикальное положение. Алан поднял меня на руки, Кай и Кевин подхватили Майкла с обеих сторон, и нас потащили к ближайшей двери, чтобы открыть портал. По дороге громко спорили и ругались, гадая о том, куда нас перенести, но в итоге решили послушать меня. Два перемещения, и мы очутились перед дверью моей квартиры. Моя крепость встретила тишиной и ощущением безопасности. Мы вернулись домой. А только недавно казалось, что нет пути назад. Вот же он: в крепкой поддержке друзей и преданных глазах любимого.
***
Я стояла у зеркала в ванной своей квартиры и рассматривала свою шею. Кнут Уриэля оставил неприятные шрамы. Майкл был ограничен в количестве эпила, но, судя по состоянию его раны на плече, вся целебная мазь досталась мне, только не смогла стереть навсегда напоминания о том бое. Впрочем, Лилит права, немного подзагореть, и они будут совсем незаметны. Чего не скажешь о шрамах на сердце. С каждым годом их всё больше, и они всё глубже. Им солнечный свет не поможет, даже время не лечит до конца. Тоска и боль бессилия притупляются, но остаются навсегда.
Телефона возле раковины ожил, я тут же поднесла его к уху и ответила на вызов:
– Ну, что? – поторопила отца.
– Её нет среди раненых, среди погибших ищем, – голос родителя звучал надломлено, безжизненно.
