Только сейчас замершее после разговора с Аланом сердце ожило и больно ударило о грудную клетку. Стало трудно дышать. По щекам полились слёзы, что приходилось сдерживать весь день. Помещение наполнял еле слышный писк прибора регистрации сердечной деятельности. Вокруг кровати мерцал поддерживающий барьер. Половину лица Майкла скрывала маска для искусственной вентиляции лёгких. Правую бровь пересекала зашитая рана. На бледной коже виднелись потемневшие вены. Любимые мной карие глаза были закрыты. И я до ужаса боялась, что они больше не откроются, не посмотрят на меня тепло, не порадуют искорками задора в их глубине. Свет моего солнца померк, рискуя потухнуть в любой момент.
– Майк… – позвала я помертвевшими губами и осторожно приблизилась к кровати.
Пальцы аккуратно коснулись его горячей руки. Энергия полилась в него, наполняя силой для борьбы. Она звала его, кричала:
«Не уходи! Не бросай меня!».
Беда миновала, но мои обязанности не завершились, как и задание. Приходилось постоянно находиться в главном здании штаб-квартиры, помогать новым специалистам войти в работу, и при этом продолжать преподавательскую деятельность. Это, когда Майкл не приходит в себя. Но, наверное, повышенная занятость во благо, иначе бы я сошла с ума в метаниях вокруг его больничной постели. Бессилие убивало. Я ничем не могла помочь, и это вгоняло в отчаяние. В порыве я даже попыталась напоить его своей кровью, но, судя по всему, она не обладала даже минимальными свойствами, что могли передаться от архонта.
Но были и радостные новости. Друзья выписались из госпиталя. Алан щеголял гипсом на ноге, но при отсутствии эпилового привыкания должен был избавиться от него в ближайшую неделю. А пока Мия радовалась тому, что её любимый никуда не сбежит и, следовательно, не будет рисковать жизнью. Китти тоже очнулась, но сбежала раньше, чем я успела принестись к ней с нотациями. Ведь она могла предупредить, что тоже отправляется к вратам. Видимо, не посчитала нужным либо решила выслушать поток недовольства общим скопом. Но судя по её истории болезни, никаких проблем нет, видимо, она действительно перенапряглась, когда переносила в госпиталь раненого Майкла. Перемещения с кем-то требуют больше концентрации и энергии. Уитхем и Калеб тоже пока не пришли в себя, но прогнозы по ним были более положительными, чем по Майклу.
– Нет, я против охраны, – пробормотала в трубку, скользя меланхоличным взглядом по лицам студентов столь нелюбимой мной группы БР-378.
С другой стороны, только на их паре можно расслабиться и в своё удовольствие побездельничать.
– Натали, не капризничай, – пожурил дорогой папа.
Этот спор длился уже три дня. Причём не только с отцом, но и с Терешковым, Шиллером, Доном, Новачем.
– Вот только не надо.... Парням из зачистки есть чем заняться. Не ходить же им целыми днями за мной по академии. И вообще, зачем мне охрана? Статистика показывает, что я бессмертна.
– Натали, я могу просто приказать, – папа включил режим строгого командующего.
– Не стоит угрожать мне повышением приоритетности. Я приняла красный статус временно, теперь в нём нет необходимости. Моё участие в жизни штаб-квартиры минимально.
Немного кривила душой, на самом деле я помогала даже в самых простых моментах, но это вовсе не требовало повышения приоритетности, потому что папа не знал деталей.
– Будем откровенны, Крис не станет меня трогать, – привела я главный аргумент.
– Мы не уверены, что все приказы исходят от него, – возразил отец.
– Асмодей покинул Землю.
– Сообщали о переходе сильного демона.
– Асмодей появился бы без фейерверков, – закатила я глаза. – О, меня вызывают по другой линии, – соврала и отключила вызов.
Захотелось побиться головой об стол. Я устала, не физически, конечно, а морально, но переполненный резерв не позволял забыть о своих проблемах хотя бы ночью. Сон принёс бы успокоение. По крайней мере, мне так казалось. Без сна и еды я не чувствовала себя человеком. Наверное, давно им и не была в полном смысле этого понятия, но хотела думать о себе именно так.
– Мисс Лэнг, – один из студентов робко поднял руку. – По методическому плану у нас промежуточный экзамен через две недели.
– Все верно. Готовьтесь.
– Здесь в двадцать седьмом вопросе… немного непонятно.
– Всё есть в учебнике. Верю в вас, – протянула я.
Последние дни демоница большую часть времени молчала, а на мои попытки её расспросить отвечала полнейшим игнором.
– Ладно, – я поманила пальцем студента. – Садись рядом, объясню.
Парень несмело улыбнулся, схватил стул, тетрадку и рванул ко мне. Он присел возле меня, изображая живую готовность слушать и записывать. Ещё двое студентов этого зрелища не выдержали, тоже схватили стулья и бросились ко мне. Когда за ними рванул третий, я резко подняла руку, останавливая беспредел.
– Что происходит? – я обвела строгим взглядом притихших студентов.
