– Как же мы счастливы услышать эту историю, миледи, – сказал он, со скромной признательностью склонив голову. – Если учёные грядущих лет пожелают отметить моё царствование, то, думаю, именно этот день окажется главным в их хрониках. Идёмте. – Он поднялся на ноги, к явному удивлению светящих. – Этим почтенным людям понадобится время, чтобы сформулировать эдикт, подтверждающий признание ими вашего статуса Воскресшей мученицы. – Он протянул Эвадине руку. – Оставим их этим заботам. Не согласитесь ли вы пройтись со мной? Ужасно хочу посмотреть на сады святилища – не видел их с тех пор, как был мальчишкой.
Король Томас водил Эвадину от клумбы к клумбе, поддерживая вежливую беседу на несущественные темы, и казалось, прошла целая вечность до тех пор, пока не прояснилась его истинная цель. В этой бесцельной прогулке по обширным садам святилища нас сопровождала принцесса Леанора. Она спокойным, ровным шагом шла позади короля и Эвадины, а нам с Уилхемом пришлось плестись на приличном отдалении. Мой взгляд настороженно по садам, поскольку даже сейчас я питал подозрения касательно намерений наших хозяев. Но, помимо садовников, подстригавших аккуратные ряды кустов и цветов, единственной важной фигурой был высокий сэр Элберт Болдри. По неизвестным причинам он не пошёл возле короля, а решил наблюдать издалека, держась тенистых монастырей, окружавших святилище. Я знал, что присутствие этого человека делало избыточной необходимость в наёмных убийцах, и не сомневался, что, если потребуется, он может одолеть и меня и Уилхема без особых хлопот. Пока мы шли, я поймал несколько суровых взглядов от принцессы в сторону защитника, но были то увещевания или предупреждения, я не знал.
– Будь проклята эта нога, – сказал король, остановившись перед прямоугольной оградкой вокруг розовых кустов, колючие ветки которых стояли голыми от зимней прохлады. Он провёл рукой по верхней части бедра, и я понял, что король немного хромает. – Один из перебежчиков Самозванца сильно хрястнул меня булавой на Поле Предателей. В холодную погоду болит сильнее.
– Я слышала немало историй о вашей отваге в тот день, ваше величество, – сказала Эвадина.
– Хотя и не так много, как о вашей, а? – слова короля сопровождала жалкая и одновременно тёплая улыбка. – Вы ведь на самом деле скрестили мечи с самим великим лжецом, да?
– Лишь мимолётно, ваше величество. Толкучка в битве сместилась, и нас разделило. Видимо, вскоре после этого он сбежал.
– Да. – Король Томас вздохнул и снова медленно зашагал по гравийной дорожке. – Леанора собрала множество диких баек про его побег. Говорят, в какой-то момент он прятался в животе гниющего зверя, чтобы скрыться от моих рыцарей. – Он оглянулся через плечо на сестру. – Это был бык, дорогая сестра? Я забыл.
– Шайрская лошадь, дорогой брат, – сказала принцесса. Это были первые слова, что я услышал из её уст, и счёл их тщательно нейтральными. Она прятала руки в колоколовидных манжетах изумрудно-зелёного халата и держалась напряжённо, и по её позе я понял, что она рассматривает эту странную встречу с той же тревогой, что и я.
– Шайрская лошадь, да, – ответил король. – Вот бы он застрял в тех внутренностях и сгнил начисто. Надёжные источники сообщали мне, что сейчас он копошится в пещере где-то в Альтьенских горах. Я требовал от бедного герцога Галтона отправить больше войск и уничтожить труса, но в землях кланов всегда сложно вести поиски. И всё же Самозванец уже сломлен. Нет уже никаких полчищ, только горстка последователей. На самом деле он больше не самозванец, и последняя из наших нынешних забот, а их у королевства немало.
Пока король говорил, его слова утратили начальную легкомысленность, и тон стал более весомым – таким, который требует ответа, когда он выжидающе замолчал. Эвадина такое всегда отлично чувствовала и поспешила заполнить пустоту:
– Ваше величество, сегодня я поклялась, что мой меч будет служить вам, – сказала она. – Прикажите мне, и я сражусь с любой угрозой этому королевству.
– Ваш меч – да, – кивнув, сказал король и поджал губы. – Но как насчёт вашей роты? Если, конечно, рота – верный термин для такого большого воинства.
– Моя рота и мой меч – это одно и то же, ваше величество. Прошу, не сомневайтесь в этом.
Король снова оглянулся на сестру, на этот раз молча. Я увидел чуть самодовольное удовлетворение в его приподнятых бровях, прежде чем он снова посмотрел на Эвадину.
– Сомневаться? – сказал он, рассмеялся и похлопал её по наручу. – Умоляю вас, миледи, я никогда не испытывал никаких сомнений касательно вашей преданности, несмотря ни на какую клевету, что шептали о вас. Вы может и не помните, но мы с вами играли в детстве, один раз. Это был чудесный летний день во дворце в Куравеле. Вы бросали мяч с каким-то пухлым пареньком и ещё с одним, который был вдвое его меньше. Боюсь, не вспомню их имён. В любом случае, там случился какой-то спор, большой парень толкнул вас, и вы сильно разбили коленку. Я-то ожидал, что вы расплачетесь, но вы схватили горсть гравия, бросили ему в глаза и пнули прямо по яйцам.