— Когда? — спросил я, прохрипев вопрос сквозь стиснутые зубы. — Где?
— На ничем в остальном не примечательном клочке земли спустя какое-то время с этих пор. Раз это всё равно случится, то требовать деталей кажется бессмысленной затеей.
— Так нахрена вообще мне это показывать?
Лицо Эрчела потемнело, и он опустил взгляд, рассматривая перстень на своей ладони.
— А сам-то как думаешь? — мрачно пробормотал он. — Как будто у меня есть здесь выбор, которого нет у тебя?
Я двинулся к нему, протягивая руку к мечу. В этом сне сохранилась вся одежда, в которой я был на горе, вместе со всем оружием, а ещё, словно голод, зудело смертоносное намерение, которое я питал к Отрубу.
— Если ты всего лишь раб, — сказал я, — то у тебя есть и хозяин.
— Конечно есть. — Его улыбка вернулась, глаза посмотрели на меня с самодовольной злобой. — Тот же, что и у тебя. Ведь если я раб, то кто, блядь, по-твоему, ты?
Улыбка меня и добила, та самая улыбка, которая всегда вызывала во мне гнев, когда мы были ещё пацанами. Клинок со свистом вылетел из ножен, поднялся и опустился с быстротой и точностью, за которые стоит отдать должное урокам Уилхема и моему с трудом полученному боевому опыту. Эрчел почти даже не вздрогнул, когда меч разрубил его плечо и прошёл через рёбра до живота. Уродливым гейзером взметнулась кровь, и он свалился с конской туши, без звука соскользнув в грязь.
— Раньше тебе это никогда так не нравилось.
Я развернулся и увидел, что Эрчел стоит в нескольких шагах позади меня с той же ухмылкой на губах. Глянув на его свежеубитый труп, я обнаружил, что тот исчез.
— В смысле, убивать, — продолжал Эрчел. — Элвину вечно трудно. Тяжёлая работа, которой Декин тебя наказывал. Время сделало тебя злобным, старый друг.
— Никогда не устану убивать тебя, — сказал я, готовя меч для нового удара.
Я приближался, а Эрчел смотрел на меня без видимой тревоги, а его голос и лицо выдавали только скуку.
— Нельзя убить то, что уже мертво. Я даже не почувствую.
Я помедлил, разрываясь между желанием снова его зарубить, хоть ему и было на это явно наплевать, и знанием, что он сказал правду: я получал удовольствие, убивая его. А ещё я знал, что получил бы не меньше удовольствия, убивая Отруба, стой тот чуть ближе.
Опустив меч, я сурово и требовательно посмотрел на Эрчела.
— Что ты хочешь?
— Показать тебе путь, как я и сказал. — Он бросил мне перстень. — А вот и он. — Поймав, я повернул пальцами золотое кольцо и увидел, что это печатка, украшенная знакомым гербом. Мой взгляд вернулся к павшему коню, и внутри зарождалось неприятное осознание.
— Ты же знал, что она — ангел перемен, Элвин. — Донеслась до меня насмешка Эрчела, когда я приблизился к коню, так вывернувшему шею, что окровавленная голова с разинутым ртом смотрела на лицо всадника. — Ты знал, что она принесёт, и всё равно шёл за ней.
Причина смерти всадника стала очевидной по неестественному углу шеи, сломавшейся, когда голова соприкоснулась с землёй. От удара забрало его шлема распахнулось, целиком открыв лицо. Король Томас Алгатинет, первый с таким именем в своём роду, встретил благородный конец. На его доспехах виднелось множество вмятин и царапин, и он умер, сжимая свой меч, клинок которого был в крови до самой рукояти. Но ни отвага, ни хитрость сестры не спасли его от падения с лошади и перелома хребта.
— Стоит отметить, король не великий, — продолжал Эрчел. — Но далеко и не худший. Видел бы ты, до чего дошёл его прапрадед. — Он рассмеялся и с отвращением покачал головой. — И ты ещё меня считал чудовищем.
Я понял, что не могу отвести взгляд от лица мёртвого короля, а мой разум зациклился на лихорадочных расчётах.
— Это дело рук Эвадины? — спросил я, оторвав, наконец, взгляд от Томаса и посмотрев на Эрчела. Он стоял, и лениво дёргал подбородок убитого воина, развлекаясь тем, как рот трупа открывается и закрывается в пародии на речь.
— Элвин совсем перепугался, — высоким ребячьим голосом проговорил Эрчел, шевеля подбородком трупа в соответствии со своими словами. — Потому что Элвин глупый, легковерный еблан, который и впрямь думает, что его лжемученица собирается сделать когда-нибудь Завещание Сильды законом этих земель.
Мой гнев заново вскипел, и я снова бросился к нему, собираясь на этот раз срубить ему голову, почувствует он это или нет. Но прежде чем я до него добрался, на поле подул такой сильный и холодный ветер, что я остановился.
— Знай, что на самом деле это начинается здесь, — на этот раз серьёзным голосом сказал Эрчел, хоть и неохотно, как раб, принуждённый исполнять неприятную обязанность.
— Что и где начинается?
Он рассмеялся, и презрения в этом звуке слышалось не меньше, чем жалости.
— Безумная баба, из которой ты сделал мученицу, ошибается не во всём, Элвин. Второй Бич грядёт, и здесь… — он дёрнул головой в сторону королевского трупа Томаса, — … его начало.
