— Видишь? — спросил хозяин комнаты, взяв перо, и обмакнул его в чернила. Потом сел прямо, расправил пергамент рукой и в предвкушении посмотрел на меня. — Декин умер, а тебя схватили. У меня есть всё, что случилось потом, но не то, что привело тебя туда.
Я посмотрел, как из-за дрожания его руки с кончика пера упала капля чернил.
— Откуда ты это знаешь? — сказал я.
Очередная капля испачкала страницу.
— Потому что ты сам мне это рассказал, — проскрежетал историк. — Откуда же ещё?
— Я раньше никогда тебя не видел. И никогда здесь не был… — Я замолчал оттого, что в голову пришла странная и очень важная мысль. — Ты знаешь, что со мной случилось. Ты знаешь мою жизнь от этого момента до…
— У нас нет времени, старый призрак! — Его взгляд на миг метнулся к балкону, когда из города донёсся очередной гром. — Расскажи мне начало своей истории, чтобы я мог отсюда убраться. Так много от этого зависит.
Я посмотрел ему в глаза. Они светились огнём, который я много раз видел — отчаянным, почти лихорадочным блеском человека, который не знает, переживёт ли он этот день. И всё же, вместо того, чтобы убежать, он остался только для того, чтобы записать слова призрака.
— Если тебе нужна моя история, — сказал я, — тогда сначала мне нужны ответы. — Ноздри историка раздувались, и впадины под скулами углубились, когда он стиснул зубы.
— Ты всегда предупреждал меня, что с молодым тобой придётся нелегко, — пробормотал он. — Спрашивай, только быстро.
Я склонил голову в сторону балкона.
— Что происходит с городом?
— То, о чём ты рассказывал. То, что я не в силах предотвратить.
— Загадки мне ни к чему. Говори прямо.
Он снова вздохнул и вздрогнул, когда от очередного грома задрожал пол.
— Падение, — сказал он. — Ваш народ назовёт его Бичом. Оно, наконец, началось. Когда ты впервые явился, столько лет назад, ты рассказал мне, предупредил о Падении. Я не поверил… — Он замолчал, закрыв глаза и качая головой. — Это неизбежная судьба для тех, кто считает себя мудрым — видеть полнейшее доказательство своей глупости.
Я его едва слушал, мою голову переполнила жуткая важность того, что он мне сказал. Я понял, что вернулся на балкон посмотреть на далёкую сцену растущего хаоса. Ещё больше зданий уже лежало в развалинах, горели усеянные деревьями улицы, голоса — то ли от паники, то ли от безумия — звучали ещё громче. С такого расстояния было не различить отдельных людей в бурлящей массе, заполнившей улицы, но я видел, что именно эта растущая толпа и сеяла весь хаос, поскольку пламя и разрушение следовали за ней.
— Он на самом деле произошёл, — прошептал я, и голова вдруг наполнилась множеством дискуссий с Сильдой в Рудниках. Она всегда считала Бич всего лишь полезной метафорой.
— Ты ошибалась, дорогая учительница, — пробормотал я. В городе стало темно, поскольку небо уже настолько затянуло дымом, что вся картина стала тенистым кошмаром из красных языков пламени и кричащих душ. — Как ты ошибалась.
— Пожалуйста. — Я повернулся и увидел возле себя историка с умоляюще расширенными глазами. — Твоё завещание. Нам оно нужно. Со временем ты узнаешь зачем, но сейчас ты должен завершить рассказ.
Я ошеломлённо посмотрел на него и снова перевёл взгляд на бойню.
— Кто написал книгу? — С моих губ слетел визгливый смешок, который перерос во что-то более гортанное, насыщенное и долгое.
— Да ты и сочинил свою книгу, Элвин Писарь! — Глаза историка ярко полыхали от гнева. Он бы ударил меня, если бы мог. — Я всего лишь записал историю, которую ты диктовал. Теперь мы должны её закончить. Поскольку истории, чтобы в ней был смысл, нужно начало.
— Зачем? — Я указал на бушующий внизу кошмар. — Разве она остановит хоть что-то из этого?
— Нет. Но она станет семенем, которое позволит однажды моему народу вернуть утраченное, и станет ключом, который не даст этому повториться. Такую сделку я заключил с призраком много лет назад. Я знаю, что ты не помнишь, как давал мне слово, но всё равно я требую, чтобы ты его сдержал.
