— Простое предательство, капитан, — сказал он, не вполне удержавшись от угрюмой гримасы на лице. В конце концов те, кого терпеть не могут, вполне естественно терпеть не могут в ответ. — Выиграй в карты у гордеца, и он отыщет способ закрыть долг. Так со мной и случилось. Проснулся как-то утром в борделе и увидал, что вокруг меня стоят ублюдки шерифа с петлёй в руке. Все мои богатства ушли на подкуп этих хуил, чтоб отвернулись, пока я убегаю в Каллинтор. Само собой, всё это было до того, как я услышал слово Леди. Теперь такие злодейства для меня позади, и моя душа наполняется светом Серафилей…
— Ой, да ладно, — устало перебил я, отчего в его неприветливых глазах добавилось обиженного блеска. Как и многие бывшие разбойники в этой роте, Тайлер исполнял любопытный ментальный фокус соединения искреннего преклонения перед Помазанной Леди с почти неизменными криминальными привычками. — Мне говорили, ты можешь читать, — сказал я, передавая ему обрывок пергамента. — Что тут написано?
Он уставился на текст, а потом запинаясь, но точно, процитировал начальные предложения Свитка мученика Лемесхиля.
— И велика… была… п-печаль и… вина м-могучего… Лемесхиля. Избегая и… дворца своего и… жён своих, отправился он… в пустыню, где… когда-то ходил святой Стеванос…
— Сойдёт, — сказал я, забирая пергамент, а потом посмотрел на него долгим и очень пристальным взглядом. Тайлеру от него стало неуютно, но он благоразумно промолчал. Домом своей новой роте я выбрал достроенную сторожевую башню на южном гребне, решив, что тренировки и наставления лучше проводить подальше от любопытных глаз и ушей. За несколько недель после возвращения мне удалось набрать пятьдесят три рекрута, помимо Эйн, Эймонда и Вдовы — и всех скорее по знакомству, чем за что-то ещё. Большинство были опытными всадниками, которых Уилхем согласился отпустить, потому что им не хватало мышц и агрессии для верхового боя, зато они могли быстро проехать на лошади много миль. Среди них не было охотников или опытных следопытов, отчего я заскучал по Флетчману, но на это у меня теперь имелась Лилат. Из всей роты я только полдюжины счёл подходящими для более щепетильных аспектов моих новых поручений, и все кроме одного — бывшие разбойники. Не очень-то удивительно, что из честных людей редко получаются хорошие шпионы.
— У тебя шейвинский акцент, — сказал я в итоге Тайлеру. — Но скорее с побережья, чем из леса. Я прав?
— Частично, капитан. Мама была контрабандисткой из северных портов. А папа — вором, в одной из старых банд леса. Одной из тех банд, которым по большей части перерезали глотки, когда Декин Скарл заделался королём разбойников. — Твёрдость его взгляда говорила о том, что он отлично знал, под кем я ходил, но эту историю знали все, а Декин был давно мёртв.
— Да, — сказал я. — Слышал, такое случалось. А тебе встречалось когда-нибудь имя Шильва Сакен?
Его тонкие брови дёрнулись.
— Само собой. Каждый щипач у моря должен был платить ей долю, а в портах полно моряцкой монеты. Мама была ей роднёй. Ну да, дальней, но кровь есть кровь.
— Сможешь её найти, если прикажу?
— Наверное. Остались ещё связи с парочкой негодяев в портах, которые помнят Тайлера. — Вдруг его лицо стало осторожным. — Если таково пожелание Леди.
От едва заметного сомнения в его голосе я, не мигая, уставился ему в глаза.
— Оно самое, — шёпотом сказал я, и смотрел ему в глаза, пока он не отвёл взгляд.
— Прочитай и запомни это, — сказал я ему, протягивая второй документ. — Когда я решу, что ты всё запомнил, отправишься в Шейвинскую Марку, найдёшь Шильву Сакен и повторишь каждое слово в точности, как написано. Когда она даст свой ответ, привезёшь его мне.
— Как я слышал, — сказал Тайлер, разворачивая пергамент и, прищурившись, вглядываясь в его содержимое, — в последние годы она стала женщиной с весьма переменчивым характером. Что если ей в голову взбредёт убить меня?
— Тогда сочту это за ответ.
Он невесело фыркнул своим узким носом, но спорить дальше не стал.
— Мне понадобятся монеты на путешествие.
— Они у тебя будут. И компания в дорогу, чтобы тебе было безопаснее. — Я поманил коренастого человека, стоявшего в тени башни. — Мастер Лайам отправится с тобой.
Вор и дровосек осторожно оценивающе переглянулись, и их взгляды говорили о мгновенной взаимной неприязни. Каким бы преданным ни стал Тайлер, в сердце он оставался злодеем. Лайама я выбрал за живой ум и непримечательную внешность — тело крепкое, но не настолько высокий, чтобы привлекать внимание. А ещё у него был керлский талант к подобострастию, если возникала нужда. Даже самые наблюдательные аристократы обычно проезжают мимо тех, кто кланяется ниже всех.
— Ступай к Эйн, — приказал я Тайлеру. — Она растолкует тебе все незнакомые слова. И осторожнее с ней, — добавил я, когда он направился к башне. — Яйцерезкой её не просто так называют.
Я с удовольствием полюбовался на мрачный взор, которым дровосек провожал заходившего в башню Тайлера. Моим целям прекрасно подходило то, что они не друзья.
