— По природе он хитрый и подозрительный, — сказал я. — Но никогда не колебался, следуя за Леди. И всё же, в окружении своих злодейских подельников он может поддаться искушению, против которого не сумеет устоять. Если хоть на миг заподозришь его в предательстве, не медли.
Лайам опустил голову в знак согласия, хотя я различил в нём нерешительность.
— Мастер Дровосек, у вас есть проблемы с этим поручением? — спросил я.
— Просто… — Он выпрямился, поморщившись от неловкости. Я вспомнил, что мнения этого человека большую часть его жизни никто не спрашивал, разве что о погоде или об обработке срубленного дерева.
— Говори, как думаешь, — сказал я ему. — От шпиона, который слепо повинуется, толку мало.
К его чести, он составил вопрос весьма тщательно, что подтвердило мою веру в собственное суждение.
— Ошибаюсь ли я, думая, что вы отправляете нас разыскать эту женщину Сакен с прицелом на заключение какого-либо союза?
— Ошибаешься, — сказал я. — Я вас отправляю на открытые переговоры касательно торговли, а именно: информация в обмен на монеты.
— Простите меня, капитан, — закашлялся он, переминаясь с ноги на ногу, но пятнать славу Леди, связываясь с… подонками королевства, кажется… неправильным.
— Подонками королевства? — спросил я, наслаждаясь тем, как он ёжится. — Кто же в таком случае я? Или половина солдат в этой роте? Леди никогда не избегала разбойников, так зачем избегать мне? — Я дал ему ещё поёрзать, подыскивая ответ, а потом положил конец его мучениям. Пускай Лайам Дровосек не был образованным, но он точно не был и дураком, и я чувствовал, что лучше всего его прагматичная душа откликнется на простую честность.
— В этом королевстве сейчас три силы, — объяснил я. — Корона, Ковенант и Помазанная Леди. Равновесие между ними шаткое, и лишь вопрос времени, когда оно опрокинется. Мне выпала задача проследить, чтобы оно опрокинулось в пользу Леди, но разведчиков у меня для этого — кот наплакал. У принцессы Леаноры шпионы в каждом уголке королевства. Совет светящих может призвать глаза и уши каждого священника в святилищах, разбросанных по всем герцогствам. А вот Шильва Сакен возглавляет огромную сеть контрабандистов, воров и шлюх, и поверь моему злодейскому слову, источника сведений лучше нам не найти, каким бы подонковским он ни был.
Я приподнял брови, натянуто улыбаясь, и смотрел на него, пока он снова не склонил голову.
— Живём за Леди…
— Это точно! — оборвал я его, похлопал по плечу и направил в сторону сторожевой башни. — Пойдём, посмотрим, смог ли мастер Эймонд хоть в кои-то веки приготовить съедобный ужин. Негоже было бы отправлять тебя с урчащим животом, а?
После того, как Тайлер с Лайамом отправились на север, прошла большая часть следующего месяца, и в Оплот Мученицы прибыл королевский гонец. Я склонен воспринимать эти дни как приятную интерлюдию, быть может оттого, насколько они отличаются от тех, что начались следом. Эймонда я произвёл в сержанты, и верховых разведчиков поручил по большей части ему, отправляя их на долгие разъезды по всем окружающим землям. Они теперь в основном пустовали — от нескольких деревень, которые прежде усеивали ближайшие долины, теперь остались только угли, да брошенные развалины — и уже не представляли никакой опасности. С разъездами в качестве следопыта я отправил Лилат. Она с радостью училась ездить верхом, хотя в её уголке каэритских владений это искусство, по всей видимости, было неизвестно. Я устроил целое представление, делая вид, что за удивительно короткий срок научил её альбермайнскому, укрепив свой авторитет в глазах самых юных новобранцев. Единственным исключением стала Вдова, которая очень скоро разглядела эту пантомиму насквозь.
— Капитан, похоже, она знает такие слова, которых не знают многие из нас, — заметила как-то госпожа Джалайна. — И не припомню, чтобы вы говорили такие слова в её присутствии.
— У язычников удивительный дар к языкам, — немного едко ответил я, поскольку её восприятие немного задело мою гордость. К тому же роте, несомненно, пошло бы на пользу, если бы она научилась обуздывать свои жестокие инстинкты.
Начав обучать свой маленький отряд шпионов тонкостям разбойничьих искусств, я быстро понял, что Джалайна — мой самый лучший ученик. Однако скорость, с которой она приобретала новые навыки, была под стать её вспыльчивости. Простой урок, как играть в «семёрки» вылился в драку на кулаках, когда одному рекруту удалось подменить игральную кость на утяжелённую так, что Джалайна этого не заметила.
— Конечно он жульничал, — сказал я, оттаскивая её от бедолаги с разбитым носом. — Так и должно быть.
Под видом наказания я дал ей время остыть, назначив ей той ночью двойную вахту в дозоре. Когда небо совсем потемнело, я вышел из башни с бутылкой бренди в руке. Джалайна уселась на каменистый уступ на гребне хребта, из которого получилась хорошая точка обзора. Она угрюмо и неподвижно смотрела вдаль, и лишь немного пошевелилась при звуках моего приближения.
— Вот, — сказал я, передавая ей бутылку. — Холод отгонять.
