— Вряд ли они поставили бы такой прекрасный шатёр, если бы их намерения были враждебными, — сказала Эвадина, указывая на большое парусиновое сооружение в центре их рядов. На высоком шесте, поднимавшемся из конической крыши шатра, развевалось знамя: чёрный медведь на задних лапах на небесно-голубом фоне.
— Знамя герцога Алундии, — сказал Уилхем. — И я не вижу поблизости никакого флага перемирия.
— Перемирие означало бы, что мы уже на войне. — Эвадина покрепче взялась за уздечку, отчего Улстан — её высокий гнедой скакун — заёрзал от предвкушения. — А мы не на войне. Посмотрим, что скажут встречающие. Мастер Писарь, вы составите мне компанию. Сержант Дорнмал, расставьте Верховую Гвардию как можно аккуратнее, но пускай остаются на месте. Скажите капитану Суэйну выстроить роту по-парадному, никаких военных построений.
Уилхем с явной неохотой бросил полный сомнений взгляд на Алундийские шеренги.
— Эви, герцог не славится своим радушием, — сказал он. — По крайней мере, дай мне взять гвардейцев за…
— Не будет никакого сражения, Уилхем, — оборвала она, ударом пяток пустив скакуна вперёд. — День просто слишком хорош для крови.
Она последний раз ободряюще улыбнулась ему и пришпорила Улстана, который понёсся по воде, взбивая белую пену. Пересекая реку вброд, Эвадина производила сильное впечатление: спина прямая, чёрные волосы струились, в брызгах воды играла радуга от солнца, блестевшего на её доспехах. И уж конечно я производил куда меньше впечатления, поскольку Уилхем не счёл нужным научить меня, как переезжать бурную реку вброд на лошади. К тому же Ярику не хватало благородства и твёрдой поступи, присущих Улстану, и в воде он пыхтел и так сильно спотыкался, что я несколько раз едва не свалился в поток. Поэтому, к тому времени, как Ярик с трудом вылез из воды, Эвадина уже остановила Улстана на дальнем берегу и начала беседу со спешившимся алундийским рыцарем.
— … это здесь обычное дело, миледи, — говорил рыцарь, когда я остановил Ярика в нескольких шагах от Эвадины. — Приезжие аристократы представляются герцогу или герцогине, а не наоборот.
Рыцарь говорил суровыми рублеными фразами, как человек, стремившийся выглядеть любезным, чего на самом деле не чувствовал. Это был отлично сложенный мужчина в прекрасных доспехах. Его кираса и наручи были отделаны серебром, а узор на пластинах складывался в мотив, напоминающий медведя, который украшал знамя, развевающееся над нашими головами. Он держал шлем у бока, как я понял, чтобы приветствие показалось менее враждебным, хотя сердитое выражение на его лице под чёрной бородой говорило совсем о другом. Во время своей речи он перевёл взгляд с Эвадины на меня, вмиг тщательно рассмотрел, и вернулся к своему главному объекту.
— И потому весьма удачно, — продолжал он, указывая на прекрасный шатёр за спиной, — что герцогиня Селина любезно проехала так далеко, предоставив вам возможность осуществить это без утомительного путешествия до самого Хайсала.
— Действительно, это очень удачно и любезно, лорд Рулгарт, — приветливо ответила Эвадина, наклонив голову. — Как я понимаю, сам герцог занят где-то в другом месте?
— У моего брата много забот. Уверен, вы это прекрасно понимаете. — Рулгарт улыбнулся шире, но глаза его посуровели. Он снова указал на шатёр, на этот раз настойчивее. — Позвольте сопроводить вас к герцогине, миледи.
— Разумеется, милорд. — Эвадина спешилась и кивнула мне, чтобы я последовал её примеру. — Позвольте так же представить вам мастера Элвина Писаря. Он везёт послания короля касательно нашей миссии.
Глаза рыцаря снова остановились на мне, всего на миг.
— Да, я о нём слышал, — сказал он и с поклоном посторонился: — Пойдёмте?
Внутри шатёр был устлан бархатом и завален многочисленными подушками, а воздух согревала жаровня с пылающими углями. А ещё там царил хаос из пятерых маленьких ребятишек и ещё большего числа щенков волкодавов. В воздухе стояли хохот и тявканье, карапузы и щенки скакали среди подушек, а посреди этого побоища спокойно стояла стройная женщина со светлыми волосами в синих и белых шелках. Светлая и вроде бы искренняя улыбка расплылась на её лице при виде Эвадины, и она вышла вперёд, протягивая руки.
— Миледи, — сказала она, сжав ладони Эвадины, а потом заключила её в объятья. Она была ниже Эвадины, и её руки не сомкнулись на кирасе Помазанной Леди. — Как чудесно снова вас видеть. — Изучая открытое, счастливое лицо женщины, я решил, что если она и притворяется, то способности этой женщины к актёрской игре посрамили бы и Лорайн.
— Герцогиня, — начала Эвадина, опускаясь на одно колено, но блондинка тут же махнула рукой.
— Не занимайтесь ерундой, — сказала она. — И называйте меня Селина, как называли при дворе. Если только вы не позабыли старую приятельницу по играм.
— Конечно не забыла. — На губах Эвадины появилась улыбка, отражавшая некую теплоту, хотя в её глазах осталась похвальная осторожность. — Мы привезли королевские послания… — продолжала она, показывая на меня.
