— О, не сомневаюсь. — Герцогиня Селина закатила глаза. — Всё это может подождать. Пойдёмте! — Она снова взяла Эвадину за руку, затаскивая её в вихрь собак и детей. — Пора вам познакомиться с моими любимыми.
Выяснилось, что герцогиня склонна рожать по нескольку детей за раз: мальчики были тройняшками, а две девочки постарше — двойняшками. У всех были одинаковые золотистые локоны и светлые голубые глаза, как у матери. Они устроили большую суматоху вокруг Эвадины, которую герцогиня потребовала называть «тётей». Девочек особенно очаровали её волосы, и они всё водили маленькими пальчиками по тёмным прядям, а тройняшки изучали её доспехи, зачарованно тыкая разные пластины.
— Не золото, — заметил один из мальчиков. — На папиных доспехах есть золотые кусочки. А на дядиных только серебро. — Он показал язык лорду Рулгарту. Рыцарь в ответ наклонил голову, скорчив гримасу притворной ярости, и парень радостно заскулил от ужаса. Всё это время мы с Рулгартом терпеливо стояли, хотя нас то и дело прерывали детёныши — как человеческие, так и собачьи.
— Лютчер, прекрати, — сказала одна из девочек, оттаскивая щенка волкодава, который как раз поднял ногу над моим сапогом. — Лютчер, озорник. — Она серьёзно посмотрела на меня снизу-вверх. — Он мой, — сказала она. — Мама велела, чтобы я дала ему имя и заботилась о нём. В твоём замке есть волкодавы?
— У меня нет замка, миледи, — сказал я, опускаясь на корточки, чтобы посмотреть ей в глаза. — И собак, которые могли бы в нём жить, тоже. Хотя волкодавы несколько раз за мной гонялись. — Я провёл рукой по шкуре Лютчера, и щенок в ответ принялся грызть маленькими зубками мои пальцы. — Со временем он вырастет очень большим.
Девочка озадаченно наморщила лоб.
— А почему они за тобой гонялись?
— Потому что он разбойник, Дюсинда, — сказал лорд Рулгарт, подойдя поближе, и погладил ладонью в латной перчатке девочку по голове, хотя глаз не отрывал от меня. — Говорят, этот человек виновен во множестве ужасных преступлений. А теперь беги.
Девочка послушно ускакала, а я выпрямился, пытаясь противиться желанию вернуть вызов прямо в лицо алундийцу. Как обычно, безуспешно.
— Милорд, позвольте похвалить вашего мастера по доспехам, — сказал я, кивая на его кирасу. — Нечасто увидишь такую замечательную работу. Как я понимаю, вам пришлось чинить её после Поля Предателей. Ой… — Я умолк и хихикнул, словно извиняясь за оплошность. — Простите мою скудную память. Вас же там не было, не так ли?
К моей досаде моя колкость не попала в цель, а лорд Рулгарт лишь хрипло усмехнулся:
— Нет, — сказал он. — Поохотился вместо этого на кабана. Зато время провёл куда полезнее. По правде говоря, уже несколько лет не бывал на севере. В прошлый раз ездил на Большой Турнир в честь двадцать седьмого дня рождения короля Томаса. По случайности моим соперником в поединке на мечах в тот год был сэр Алтус Левалль. Насколько помню, я его хорошо отделал. — Он оскалился в улыбке и проговорил тихо, но очень отчётливо: — И всё сам.
— Итак, мастер Писарь, у вас есть для меня послания, — крикнула мне герцогиня, дав мне хороший повод убраться от неосторожных соблазнов, которые сулило мне общество лорда Рулгарта.
— Миледи, — сказал я, преодолевая движущийся барьер из щенят и детей, после чего опустился перед ней на колено. На самом деле письма с королевской печатью, которые я привёз, были адресованы её мужу. Однако, как я заключил из согласия Эвадины на эту встречу, не время было настаивать на формальностях.
Герцогиня Селина и Эвадина, усевшись на подушках, пили чай из маленьких чашечек, который слуга принёс в серебряном сосуде. В руке герцогини чашка смотрелась отлично, усиливая впечатление изящной хрупкости, а вот Эвадина представляла собой почти комичное зрелище — закованная в доспехи и с маленькой Дюсиндой, которая довольно свернулась у неё на коленях.
— Замок Уолверн? — спросила герцогиня, просмотрев первое письмо. Я видел на её лице какой-то сдерживаемый интерес, когда она кратко переглянулась с деверем. — Туда вас отправил Томас?
— Да, миледи, — подтвердила Эвадина.
— Тогда, надеюсь, вы прихватили с собой каменщиков. Там всё насквозь продувается ветрами, особенно зимой. — Герцогиня приглушённо усмехнулась и взяла второе письмо. По мере того, как она читала первые строки, весёлость быстро с неё слетала. На этот раз она обменялась с Рулгартом куда более долгим и тяжёлым взглядом. — Леди Эвадина, вы осведомлены о содержании этого письма? — спросила она.
— Королевская переписка не для моих глаз, миледи, — ответила Эвадина. Хотя с виду поведение герцогини почти не изменилось, но в шатре определённо повеяло холодом. Дюсинда заёрзала на коленях Эвадины, игры остальных детей внезапно стихли, и я понял, что они отлично умеют считывать смены настроения своей матери.
— Время уроков, мои дорогие, — сказала герцогиня Селина, хлопнув в ладоши. Послушно появился слуга и вывел детей из шатра вместе с визжащими щенками. Дюсинда, прежде чем унестись вслед за остальными, прижалась к кирасе Эвадины.
