— Уже почти полночь, не так ли? — спросила Эвадина Уилхема. Мы по-прежнему стояли и ждали. В замке царила тишина — Помазанная Леди отдала строгие указания, что необходимо придерживаться обычного распорядка. Нехорошо было бы выдать нашим врагам хоть какие-то намёки касательно наших намерений.
— «Почти» значения не имеет, — ответил Уилхем, глядя на звёздное небо.
Снега последних дней милосердно прекратились, и открылся вид на половинку луны, сияющую посреди покрова блестящих созвездий. Меня, как всегда, подташнивало перед битвой, и потому небесное представление не доставило никакого удовольствия. Существует общее заблуждение, будто бы постоянное участие в битвах приучает душу ко всем их ужасам. На самом же деле я понял, что верно обратное: чем больше я пробовал битв на вкус, тем более тошнотворными их находил. Я знал, что менее опытные товарищи видят на моём спокойном лице невозмутимое равнодушие закалённого ветерана, но на самом деле это была тщательно составленная маска человека, неспособного подавить мысли, полные грядущих ужасов.
— Должно быть, уже скоро, — продолжал Уилхем. Действительно, вергундийцы обычно пускали первые стрелы, как только небо совсем темнело, но этой ночью они не торопились. Секунды тянулись, и я лелеял надежду, что остроглазые сволочи решили устроить передышку, быть может, ради соблюдения какого-то языческого обряда. К несчастью, знакомый уже свист и щелчок наконечника стрелы по камню развеяли подобные иллюзии.
— Помните, — сказала Эвадина, выпрямляясь в седле. — Два полных круга за стенами. Первый ближе, второй шире. Бейте сильно и не жалейте, иначе всё это будет зря. — Она оглянулась через плечо и посмотрела мне в глаза, на её губах играла ободряющая улыбка. Она предлагала мне остаться и взять на себя командование стенами, но, несмотря на все страхи, в тот миг поступить так для меня было всё равно что воткнуть кинжал себе в живот.
— Факелы! — сказала Эвадина, поднимая свою охапку, политую маслом и смолой, и остальные гвардейцы поступили так же. Дюжина солдат с факелами пробежали снаружи узкой колонны, прикасаясь огнём к каждой охапке. Как и ожидалось, как только разгорелось пламя, Ярик стал гораздо беспокойнее, мотал головой и бросал на меня дикие взгляды.
— Тихо, старина, — сказал я ему, вытянув охапку как можно дальше в сторону. — Уже недолго осталось.
Когда все охапки зажгли, Эвадина выкрикнула команду солдатам на лебёдке подъёмного моста. Чтобы обеспечить внезапность, они не стали опускать лебёдкой огромную дверь из дерева и железа, а просто вытащили штыри из цепей, удерживающих её. Та послушно рухнула вперёд и грохнулась в облаке взметнувшегося снега, замостив ров. Эвадина ударила пятками в бока Улстана, пришпорив его, и с грохотом помчалась галопом через ворота, а остальные последовали за ней.
Чтобы посеять у врага максимум замешательства, Гвардия разделилась надвое, как только пересекла мост. Уилхем вёл половину направо, а я с остальными поехал за Эвадиной, которая свернула налево. Я смотрел, как она раскрутила пылающую охапку и швырнула в темноту — та взмыла высоко и, словно комета, оставляя за собой хвост искр, грохнулась наземь. По чистой случайности она упала рядом с лучником — сияние полностью его осветило и сделало отличной мишенью для арбалетчиков, выстроившихся уже на стенах замка. Прежде чем он упал, несколько раз пронзённый залпом арбалетных болтов, я разглядел его коренастую фигуру в мехах с острым шлемом на голове. Оружие, выпавшее из его рук, соответствовало описанию Флетчмана — дважды изогнутая палка сильно отличалась от простых деревянных дуг альбермайнских луков.
Я подождал, пока мы не завернули за северное плечо замка, и бросил свою охапку — Гвардии приказали раскидывать их посвободнее, чтобы осветить как можно больше окружающей земли. Я позволил себе отвлечься на миг, глядя как огненный шар по дуге летит вниз и отскакивает от заснеженной земли, а потом низко пригнулся, когда что-то просвистело над моей головой. Мои глаза уловили мелькание множества стрел, летевших между мной и скачущей галопом Эвадиной. Над нами воздух наполнился «трумканьем» арбалетных болтов, туда-сюда залетали снаряды вступивших в поединок защитников и освещённых лучников. Я увидел, как справа падает ещё одна фигура в мехах — тело свалилось на полыхающую охапку, и во все стороны полетели искры углей. Ещё один выбежал из темноты прямо на пути Ярика. У меня не было времени разглядеть бледное перепуганное лицо вергундийца прежде чем копыта боевого коня втоптали его в землю.
